Он смотрел на меня еще одно бесконечное мгновение, прежде чем отвернуться, оставив прикованной, пока руки, удерживающие меня, медленно растворялись.
— На рассвете, — донесся его голос. — Не опаздывай.
Я оставалась там еще долго после его ухода, с сердцем, пытавшимся вырваться из груди, и с каждым нервным окончанием, полыхавшим огнем. Наконец, я сползла по стене, пытаясь собрать с пола рассыпавшиеся осколки своего достоинства.
Проклятые
— Еще раз.
Голос Зула скучающе, пренебрежительно прорезал насыщенный солью воздух. Он так и не сдвинулся с места у выступающей скалы на черном пляже. Жесткое солнце вырезало резкие тени на его скулах, пока он переворачивал страницу книги, что читал, длинные пальцы скользили по пергаменту. Золотые кольца ловили свет в его темных косах, а рубашка была расстегнута у ворота, открывая бронзовую кожу и широкую шею.
На мгновение я замерла, переводя дыхание.
— Это не совсем то, чего я ожидала, когда ты сказал «тренировка». Как все это вообще должно помочь мне на Испытаниях? И, кстати, я что, должна идти туда совсем вслепую?
Зул поднял взгляд, и по его безупречным чертам скользнула тень раздражения.
— Айсимары предпочитают, чтобы участники были невежественными и напуганными. Так зрелище выходит интереснее.
— Значит, подготовиться никак нельзя?
Его взгляд вернулся к книге.
— Перед каждым Испытанием мы будем получать послание с описанием условий.
— Сколько их вообще? — не отставала я.
Со вздохом, ясно дающим понять, что я проверяю границы его терпения, Зул загнул уголок страницы и отложил книгу.
— Четыре Испытания до самой Ковки, — продолжил он так, будто объяснял нечто до боли очевидное.
— Ковки?
— Да, звездочка, — сказал Зул. — Там смертность выгорает дотла, и то, что остается… если вообще что-то остается… становится божественным.
— Звучит приятно.
— Это не так, — отрезал он. — Впрочем, как и все, что предшествует.
— Понятно. Если только в твоих загадках нет какого-то скрытого смысла?
— Наблюдать, как умирают люди, к которым ты успела привязаться… — его взгляд заострился на мне. — Совет: не заводи друзей среди других участников. Оно того не стоит.
— Я и не собиралась.
— Хорошо. Использовать людей как средство для достижения цели — совсем другое дело. Это я даже поощряю. Просто будь осторожна с теми, кому доверяешь.
Его глаза снова опустились к книге, явно показывая, что разговор окончен.
— А теперь. Еще раз.
Я повернулась к беспощадной полосе препятствий, которую он для меня устроил, прокручивая в голове его предупреждение. Хотя оно мне и не было нужно. Я пришла сюда не за дружбой. На первом месте были мой брат и наша цель.
Мышцы вопили от протеста, но я не позволила ему увидеть, как я задыхаюсь. Не дала заметить, как горят легкие и подрагивают ноги после часов безжалостной нагрузки, особенно когда он сидел там с этим выводящим из себя выражением безупречного спокойствия, с заостренной линией челюсти. Был уже полдень, а все утро он гонял меня: заплывы в темной воде, спринты по черному песку, бесконечные упражнения, которые сломали бы кого угодно.
Что особенно раздражало, так это то, что я и так была в отличной форме. Это была совсем не та тренировка, которую я себе представляла. В груди, требуя выхода, пульсировала сила.
— Очевидно, с выносливостью у меня проблем нет, — прорычала я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Я могу делать это и во сне.
— Ты еще не устала? — протянул он. — Какая жалость. Я надеялся, что ты вымотаешься настолько, чтобы подарить мне хотя бы иллюзию покоя этим вечером. Похоже, мы еще не закончили.
Тонкая жестокость в его голосе заставила кровь закипеть.
— Тогда почему бы тебе не присоединиться?
— Я не борюсь за свою жизнь. Ты — да.
— Спорим, я обгоню тебя в забеге?
Слова сорвались непроизвольно, и я поняла, что это прозвучало по-детски. Но меня бесило, что он ничего не делает, пока я пашу часами.
Зул задумался, и медленно на его лице расползлась любопытная улыбка.
— Что ж. Тогда давай проверим эту теорию.
Мы прошли вдоль берега, пока он не указал на далекий выступ черного камня.
— Вон туда. Кто первый доберется, тот и победил.
Я присела в стартовую стойку, мышцы сжались в пружину. Когда он сказал «вперед», я рванула, как выстрел, мчась по черному берегу так быстро, как только могли нести ноги. Песок взлетал темными тучами, сердце колотилось. Я не видела Зула позади, даже не чувствовала его присутствия, и от этого моя улыбка лишь шире растягивалась от удовлетворения.