Я достигла выступа с горящими легкими и триумфом, поющим в крови… и обнаружила Зула, лениво прислонившегося к камню, словно он ждал меня часами. Воздух вокруг него все еще дрожал от следов разорванной реальности.
— Ну это уже жульничество, — выдохнула я, уперев руки в колени.
— А вот и урок, — мягко сказал он. — Я могу так. Ты — нет. На Испытаниях нет места честности, и ты дура, если думаешь, что способна предугадать следующий ход противника.
Я уставилась на него, внутри боролись ярость и вынужденное понимание. Он был прав, но вслух я этого, конечно, не сказала.
— И сколько еще мне бегать по этому пляжу, прежде чем ты будешь доволен?
Зул изучал меня долгим взглядом, скользя по коже, влажной от пота.
— Думаю, мы можем сделать все немного интереснее. Только помни, ты сама об этом попросила.
— Вот теперь разговор, — облегчение разлилось по мне, когда мы вернулись туда, откуда начали.
— Призови звезду с неба, — приказал он, снова устраиваясь у скалы. — Выкуй оружие.
Я подняла руку к небу, нащупывая знакомое притяжение небесной энергии. Днем это давалось труднее, звезды были там, но далекие, их свет тонул под этим странным солнцем домена. Но я все же нашла одну. Потянула ее сущность вниз, в ладони, пока звездный свет не сгустился во что-то твердое. Сформировавшийся меч был меньше того, что я создала на Подтверждении. Не таким эффектным, но не менее смертоносным.
Я выжидающе посмотрела на Зула, перехватывая звезднокованное орудие.
— Что, ты будешь драться голыми руками?
Его улыбка была не чем иным, как порочным обещанием.
— Если мне вообще придется пошевелить пальцем, значит, что-то пошло совсем не так.
Земля под моими ногами начала дрожать.
А потом я увидела их. Пальцы. Бледные, судорожно хватающиеся пальцы прорывались сквозь черный песок, словно уродливые цветы, распускающиеся из-под земли. За ними появились руки, затем плечи, тела, скручивающиеся и меняющие форму, пока они вытаскивали себя наружу.
Безликие существа двигались с неестественной грацией, каждое сжимало оружие, мерцающее собственным темным светом. Они окружили меня идеальным кольцом, их было не меньше дюжины, пустые лица обратились ко мне.
— Что… что это такое? — спросила я, стараясь звучать увереннее, чем себя чувствовала.
— Проклятые, — сказал Зул, улыбаясь.
И тут одно из существ рвануло ко мне.
Звездный свет столкнулся с оскверненным металлом, удар отозвался болью в руках и плечах. В месте соприкосновения клинков трещали и шипели добела раскаленные искры. Мои ноги заскользили назад по песку, пока тварь давила вперед, и, боги, она была сильной. Меч дрожал у меня в руках, темная сталь напирала, стремясь к горлу.
Движение слева. Я бросилась в сторону ровно в тот миг, когда другой клинок со свистом рассек пространство, где только что была моя голова.
Зул наклонил голову.
— И поверь мне, ты бы предпочла сражаться с ними, а не с трупами, зарытыми глубоко под этим пляжем.
Я едва успела отразить удар.
— Есть… разница?
— О, звездочка… — он вздохнул. — Один запах чего стоит. Эти, — он махнул рукой в сторону душ, — куда более цивилизованные.
— Ты некромант! — выдохнула я между ударами. — Разве трупы не по твоей части?
— Я Страж Проклятых, — поправил он. — Души изящны. Утонченны. Тела же… грязная работа. Я поднимаю мертвых лишь в самом крайнем случае. Когда положение действительно отчаянное.
— Показательный урок фехтования был бы полезен до этого! — заорала я на него, едва успев поднять меч, чтобы поймать очередной удар.
— А как ты думаешь, что это?
Мне удалось увернуться от одного удара, затем развернуться, избегая третьего. Души двигались с пугающей слаженностью, как продолжения единой воли, а не отдельные существа. Я рубанула одного из них и рассекла торс. Но вместо того чтобы пасть, форма просто сомкнулась вновь, и темная энергия потекла, залечивая повреждение.
— Их невозможно убить, — выдохнула я, отступая, когда они снова двинулись вперед.
Зул сделал едва заметное движение рукой, и темные фигуры застыли на полушаге.
— Нет. Невозможно.
Он направился ко мне, проходя между неподвижными существами так, словно это были всего лишь статуи.
— То, с чем ты сражаешься, на самом деле неживое. А значит, и по-настоящему умереть не может.
— Тогда… что они такое? — спросила я, не опуская меч.
— Когда я говорю «проклятые», я не имею в виду блуждающих духов или души в том виде, как ты их себе представляешь.