— Всегда, — ответила я, легко толкнув его плечом. — К тому же у меня есть ты, чтобы прикрывать мне спину.
Так продолжалось уже не одно поколение — смертные начинали проявлять силы, которые прежде принадлежали исключительно богам. Все началось века назад, когда завеса между божественным и смертным мирами истончилась, позволив космической энергии просачиваться в наш мир, как вода через треснувшую плотину. Сначала упали всего несколько капель. Незначительные дары, почти незаметные.
Но со временем трещина расширилась. Все больше смертных стали проявлять признаки божественного благословения. Способность управлять огнем, говорить с животными, исцелять раны прикосновением. Но такая сила никогда не предназначалась для рук смертных. И боги, разумеется, это заметили. Как они могли не заметить?
Тогда и были созданы Испытания Вознесения. Раз в десять лет одаренных собирали вместе, испытывали, ломали и пересобирали заново по образу богов. Немногие возносились и присоединялись к пантеону. Остальные умирали, а их сила возвращалась Айсимарам.
Такова была версия, распространяемая жрецами: будто боги милостиво позволяют достойным смертным встать с ними вровень. О чем истории умалчивали, так это о том, что участие не было добровольным. Тех, кто отказывался от такой «чести», забирали силой. Тех, кто скрывал свои способности, выслеживали. Иногда казнили в назидание остальным.
К позднему полудню наши корзины опустели, а кошельки приятно отяжелели. Собирая прилавок, я заметила непривычное оживление у гавани. Прибывали дополнительные суда, куда более крупные, чем обычные рыбацкие лодки. Живот скрутило, когда я увидела эти изящные корабли с безупречными парусами. Жрецы Айсимаров всегда прибывали именно на таких — прекрасных и пугающих в своем совершенстве.
Они приходили не только ради Испытаний, но и для исполнения ежеквартальных обязанностей: собирать подношения, проверять, содержатся ли прибрежные святилища в должном порядке. Смертные слуги божественных владык, наделенные заемной властью, которая делала их почти столь же страшными, как и сами боги.
Тэтчер проследил за моим взглядом и прищурился.
— Ранние гости к празднику.
Одно это слово пробрало меня холодом, несмотря на теплое послеобеденное солнце. Я изо всех сил старалась не думать о приближающейся дате, отталкивала ее каждый раз, когда она всплывала в сознании. До праздника, знаменующего начало Испытаний, оставалось еще две недели.
Сын бондаря промчался мимо, едва не врезавшись в наш прилавок.
— Прости! — крикнул он через плечо, даже не замедляясь. — Надо сказать Кету, ему пора начинать приготовления!
— Все в порядке, — тихо сказал Тэтчер, считывая мое напряжение через нашу связь, что была дана нам с рождения. Когда мы находились достаточно близко, могли общаться по натянутой между нами струне. В остальное время это были лишь чувства или призраки мыслей.
Но все было вовсе не в порядке, и мы оба это знали. Празднику всегда предшествовали поиски, когда жрецы высматривали тех, кто обладал даром. Благословленных, как они их называли.
Ужин в тот вечер прошел натянуто. Отец, Сулин, явно уже слышал о прибытии жрецов. Он не говорил об этом прямо, но это читалось в лишних кубках, которые он себе наливал, и в морщинах у глаз, когда он переводил взгляд с Тэтчера на меня.
— Сегодня был хороший улов, — заметил он, без особого аппетита ковыряя еду в тарелке.
— Продали все, — подтвердила я. — Даже заставила Брина заплатить больше за свадебный заказ.
Сулин выдавил улыбку.
— Моя девочка. Всегда умеешь задрать цену повыше.
Тэтчер мягко пнул меня под столом, и между нами прошел немой сигнал. Я едва заметно покачала головой. Я знала, что он хочет, чтобы я сказала, но поднимать эту тему не собиралась. Вместо этого я пустилась в рассказ о рыночных сплетнях Дорны, и это все-таки вытянуло из отца короткий смешок.
— Так… жрецы, — вдруг сказал Тэтчер, бросив на меня быстрый взгляд.
Рука Сулина сжала кубок так сильно, что показалось, тот вот-вот треснет.
— В этом году они что-то рано, — добавила я, когда он промолчал.
— Это неизбежно, — наконец ответил он низким и сдавленным голосом. Он снова наполнил кубок, пролив несколько капель темного вина, что выглядели как кровь на деревянной столешнице. — Праздник приближается. Они всегда приходят.
— Но на две недели раньше, — не удержалась я. — Это странно.
Сулин залпом осушил половину кубка.
— В них вообще нет ничего обычного. И ничего правильного.