— Маркс…
— Я в порядке, — голос ее звучал хрипло, но ровно. Она медленно выпрямилась, тыльной стороной ладони стирая пот со лба.
— Спасибо, Маркс, — выдавила я, все еще не находя слов. — Я была уверена, что меня сейчас…
Я замолчала.
— Ну, — наконец произнесла Маркс, и в ее голосе прозвучал едва уловимый намек на юмор, — на меня не смотрело столько глаз со времен моей последней оргии.
У меня вырвался фыркающий смешок. Потом еще один. Через несколько секунд я уже согнулась пополам, трясясь от неконтролируемого смеха, это адреналин наконец нашел выход. Бока болели, но я не могла остановиться. Абсурдность происходящего. Это было безумие. Она была безумна.
Губы Маркс чуть дрогнули, возможно, от удовлетворения.
— Абсолютно безрассудно, — сказал Эйликс, но в его голосе звучало скорее раздражение, чем злость. — Ты могла себя убить.
Маркс пожала плечами.
— Но не убила. И теперь мы все дышим, вместо того чтобы украшать лесную подстилку.
— Ты не доживешь до Испытаний, если продолжишь вести себя так, Марксена.
Она прищурилась.
— Не называй меня так, — Маркс оттолкнулась от дерева, похоже, полностью оправившись от того, чего стоило ей ее заклинание. — Была проблема. Я ее решила. Все выжили. Чего еще ты хочешь?
Эйликс провел рукой по волосам, раздражение читалось в каждой линии его тела.
Маркс зашагала обратно к замку, оставляя нам лишь следовать за ней. Но я заметила, как дрожит ее рука, когда она убирала выбившуюся прядь с лица.
— Она всегда такая? — тихо спросила я Эйликса, когда мы пошли следом.
— К сожалению, — в его голосе прозвучала нотка восхищения. — Маркс не просто рискует жизнью, она ставит ее на кон.
Я наблюдала, как бесшумно и грациозно она скользит впереди нас в тенях.
— Что с ней такое?
Эйликс долго молчал.
— Это только ее история, — наконец сказал он. — Мне она точно ничего не рассказывала.
Мы некоторое время шли в уютной тишине, и огни замка становились все ярче между деревьями.
— Можно спросить тебя кое о чем? — наконец произнесла я.
— Смотря о чем, — он улыбнулся.
— Откуда ты вообще все это знаешь? Выслеживание, выживание. Зачем тебе уметь читать следы зверей или бесшумно двигаться по лесу?
Эйликс тепло и искренне рассмеялся.
— Честно? Потому что мне это нравится. Это всегда было моим хобби. Есть что-то удовлетворяющее в выслеживании добычи, в том, чтобы мериться хитростью с существами, которые не хотят быть найденными, — он обвел рукой лес вокруг нас. — Я мог бы просто чувствовать местоположение любого зверя в этой чаще. Но где в этом удовольствие? Вся прелесть в самой погоне. Будь прокляты божественные чувства.
Я нахмурилась, пытаясь осмыслить это.
— Но ты ведь можешь просто… знать, где все находится. Мгновенно.
— Могу, — согласился он, проводя ладонью по коре дерева. — Иногда смертный способ приносит больше удовлетворения, чем божественный короткий путь, — он стряхнул землю с рук. — Полагаю, в этом есть что-то невинное.
Я кивнула.
— Странно думать, что у Айсимаров есть хобби.
Эйликс усмехнулся.
— В некоторых вещах мы не так уж отличаемся от смертных, — он взглянул в сторону замка, где из окон столовой лился теплый свет. — У нас есть интересы, страсти, отношения, которые формируют нас.
То, как он это сказал, пробудило во мне любопытство.
— Ты давно знаешь Зула?
— С детства, вообще-то, — по его лицу мелькнула тень нежности и тут же исчезла. — Мы выросли вместе здесь, в Дракнаворе. Мои родители служат советниками Мортуса, оттого мы сблизились еще в юности.
Я молчала, чувствуя, что он хочет сказать больше.
— Зул не всегда был таким, — наконец сказал Эйликс. — Когда мы были моложе, он был… другим. Хотя, надо признать, его всегда больше увлекали исследования и книги, чем мир вокруг.
— А, так вот почему он такой напыщенный засранец.
Он рассмеялся.
— Я бы поостерегся говорить так откровенно.
— Скорее всего, я все равно умру, — я пожала плечами. — Так зачем себя сдерживать?
— Пожалуй, справедливо. И признаюсь, приятно видеть, как твоя дерзость выводит его из себя.
— Он меня ненавидит, — я пнула попавшийся под ногу камешек. — И это взаимно.
Эйликс молчал так долго, что я решила, разговор окончен.
— Ему пришлось нелегко, — наконец сказал он. — Вырасти смертным в Волдарисе было… сложно. Порой.
— Уверена, быть принцем невероятно изматывает.