— Дети жестоки. Тем более, когда они еще и божественные.
— Так вот почему он такой…
— Озлобленный? Циничный? Решивший отгородиться от остальных Легенд вопреки желаниям своего отца? — Эйликс пожал плечами.
— А чего Мортус от него ждет?
— Боюсь, я и так сказал слишком много, — у ворот замка он остановился и мягко улыбнулся. — Но, возможно, у тебя больше общего со Стражем Проклятых, чем ты думаешь.
— О, я в этом очень сомневаюсь.
— Знаешь, его тоже заставили участвовать в Испытаниях, — в его глазах мелькнула тень воспоминаний. — Олинтар отказался даровать ему вознесение, пока он не сразится с остальными смертными.
Я ничего не сказала, переваривая услышанное.
— Теперь, когда он вознесся, остальные наследники начали относиться к нему с тем уважением, которое ему всегда полагалось. Разумеется, это все пустое. Как иначе? — Эйликс задумчиво посмотрел на меня. — Он знает, почему они сменили отношение. Теперь он законный наследник второго по величине домена в этом мире.
Я позволила его словам осесть, но так и не смогла заставить себя пожалеть бога. Не после всего, что он сделал.
— То есть ты хочешь сказать, что он крайне разочарован в мире. Понятно.
— Можно и так сказать, — Эйликс печально улыбнулся, оглянувшись через плечо. — А на этом я оставлю тебя, мисс Морварен, на эту ночь.
Он развернулся и направился обратно по тропе, откуда мы пришли.
— Спасибо! — крикнула я ему вслед. — За то, что взял меня с собой.
В ответ он лишь махнул рукой и вместе с Маркс растворился в темноте.
Коридоры замка в глубокие ночные часы ощущались иначе, тени стали длиннее, шаги гулко отражались от каменных стен. Усталость тянула к земле, но голова все еще гудела от пережитого.
Я свернула к своим покоям и резко остановилась.
Зул привалился к моей двери, одним плечом опираясь о косяк, скрестив руки на груди. Формальный костюм исчез, и вместо него на нем была простая алая рубашка, плотно облегающая поджарое тело, рукава закатаны, обнажая золотые кольца на пальцах. Он впился в меня взглядом с этой невыносимой усмешкой на губах.
— Ну надо же, — протянул он низким голосом. — Она вернулась. Скажи мне, звездочка, узнала ли ты сегодня что-то полезное или просто развлекала наших соседей?
Я прищурилась.
— Узнала гораздо больше полезного, чем все, чему ты соизволил меня учить.
— Ммм… — усмешка перетекла в улыбку. — Какая пылкость. Надеюсь, Эйликс не слишком с тобой нянчился.
Он выглядел слишком заинтересованным разговором.
Я подошла ближе. Настолько, что увидела, как свет свечей играет на золотых кольцах, вплетенных в его косы.
— Чего ты хочешь?
— Какая подозрительность, — он оттолкнулся от двери. — Разве ментор не может поинтересоваться делами своей преданной подопечной?
— Ты никогда не интересовался.
Золотой глаз блеснул.
— Возможно, я просто хитрее, чем ты думаешь.
Не успела я осмыслить тревожный подтекст, как он уже прошел мимо меня по коридору.
— Идем, звездочка.
— Куда…
— В лабораториум, — он оглянулся через плечо, и на губах его все еще играла та зловещая улыбка. — Если только ты не предпочитаешь так же слепо плутать на завтрашнем уроке, как сегодня в лесу.
Я смотрела ему вслед, окончательно сбитая с толку. Откуда он вообще…
— Ты идешь? — его низкий и слишком довольный голос прокатился по коридору. Словно он без тени сомнения знал, что я подчинюсь. — Или мне следует предположить, что ты узнала все, что тебе нужно, играясь в лесу?
Будь он проклят. Я пошла за ним.
Алхимия
Это крыло во время всех моих прежних исследований замка оставалось запертым. Теперь, следуя за Зулом по арочному проходу, я гадала, почему он вдруг решил допустить меня к тому, что скрывалось за тяжелыми дверями.
Но едва мы вошли в зал, как у меня перехватило дыхание.
Помещение было огромным и идеально круглым. Все пространство занимали столы, заставленные стеклянными приборами, каких я никогда прежде не видела. Странные колбы, соединенные извилистыми трубками, весы, куда более тонкие и точные, чем те, на которых мы когда-либо взвешивали устрицы, ряды флаконов с жидкостями самых разных оттенков.
Но по-настоящему меня заворожил куполообразный потолок из сложных панелей, которые выглядели так, будто могли…
— Его можно открыть? — спросила я, не скрывая восхищения.
— Эта комната служит еще и обсерваторией, — Зул подошел к рычагу, вмонтированному в стену, и с мягким скрежетом механизмов панели начали раздвигаться.