Звериная тропа.
Она уходила на северо-восток, постепенно поднимаясь вверх. Сквозь деревья я вновь увидела те три вершины, ближе, но все еще далеко. По меньшей мере в нескольких милях. Солнце опустилось еще ниже.
Я присела у узкого места, где упали два бревна. Идеально для силка. Руки двигались сами по себе — мышечная память, отточенная уроками Эйликса, взяла верх. Узлы завязывались практически сами.
Я устроилась за деревом в двадцати шагах, лук лежал поперек колен, и стала ждать. Лес снова стих. Минуты тянулись, как часы. Капля пота скользнула вдоль позвоночника, несмотря на прохладную тень.
И вдруг… треск.
Чья-то нога переломила ветку где-то позади меня достаточно громко, чтобы птицы вспорхнули с кроны. Такая смесь решимости и безрассудства могла принадлежать только одному человеку.
— Ты распугаешь все живое, — прошипела я, когда Тэтчер вышел из-за занавеси свисающего мха, выглядя слишком довольным собой.
Его венец из металлических листьев криво сидел на темных волосах, в прядях застряло несколько веточек. Левая щека была измазана в грязи.
— Прости, — сказал он, нисколько не выглядя раскаявшимся. Уголки губ дернулись в той самой улыбке, что всю жизнь втягивала нас в неприятности и вытаскивала из них.
Шорох со стороны силка заставил нас обоих замереть. Я прижала палец к губам, и две пары глаз уставились на ловушку.
Все идет по плану? — его мысленный голос коснулся меня, знакомый, как дыхание.
Начало было… мягко говоря, непростым, — я приглушила эмоции, не позволяя ему ощутить усталость, засевшую в костях. — Но да. Продвигаюсь.
У меня так же. Полного контроля все еще нет, но я тренируюсь.
Я едва удержалась от того, чтобы поморщиться. Что именно подразумевает такая тренировка? И хочу ли я вообще это знать?
Тэтчер прищурился.
Не то, о чем ты подумала. Это скорее как разбирать других живых существ по слоям. Растений, пары животных. Ничего безумного.
Еще один шорох, и мы снова застыли, глядя на ловушку. Через несколько мгновений плечи опустились в разочаровании.
Так Шавор это описывал? Разбирать по слоям?
Так это выглядит для меня. Визуально… — сквозь связь просочилось замешательство. — Шавор на удивление неплохой учитель. Я стараюсь за ним присматривать.
Есть что сказать?
Ну… по правде говоря, не особо, — признался Тэтчер. — Но для Айсимара Стратегии он на редкость…
Какой?
У него память как у рыбки.
Ну, он ведь родился Айсимаром. Ему никогда не приходилось по-настоящему доказывать свою силу. Возможно, он не так уж и умен. Кумовство и все такое.
Возможно. Сегодня ночью он отправляется в Сандралис.
Полагаю, он увидится с Олинтаром.
Должно быть странно, — выдавила я, удерживая мысленный голос ровным. — Быть рядом с Шавором. Знать, кем он нам приходится.
Я стараюсь об этом не думать.
Но я уловила то, что он умолчал, — постоянное осознание общих черт, общей крови.
Мне нужно тебе кое-что сказать, — наконец сказала я.
Его взгляд стал острым, все внимание сосредоточилось на мне.
Я нашла тексты в библиотеке Зула, — я удерживала мысли спокойными, четкими. — Твоя сила… ее не существовало со времен Первородных.
Его лицо застыло.
Был один по имени Виврос. Воплощенный Катаклизм. Он мог управлять живой материей на фундаментальном уровне. Превращать армии в кашу одной мыслью. Перелепливать плоть, как глину.
Тэтчер тяжело сглотнул.
Я не отвела взгляда, убеждаясь, что он осознает всю тяжесть сказанного.
И чтобы его убить, понадобились силы всех Двенадцати.
Краска отхлынула с его лица, когда до него дошел смысл.
Шавор знает? — его мысли внезапно пропитались страхом.
Мы должны исходить из того, что может знать. Что они все могут знать.
Блядь, — он провел рукой по волосам, окончательно сбивая и без того криво сидящую корону.
Тебе нужно быть осторожным, Тэтчер.
Я и так осторожен.
Хорошо, — я медленно выдохнула, потому что это было еще не все. — Есть кое-что еще.
Он посмотрел на меня так, будто я уже вонзила в него нож и теперь проворачивала его.
Зул знает о нас. Об Олинтаре.
— Что? — слово вырвалось у него вслух, слишком громко для тишины леса.