Я схватила его за руку, сжав так сильно, что наверняка останутся синяки.
Тише. Он догадался. Но держит это в тайне. Пока.
Почему? — в его мысленном голосе боролись подозрение и надежда.
Думаю, он собирается использовать нас, чтобы унизить Олинтара в какой-то мелочной игре за власть, — я закатила глаза. — Он и не подозревает, что у нас другие планы.
Ты не сказала ему о…
Конечно нет, — я снова сжала его руку, но уже мягче. — Я не идиотка.
Резкий щелчок…
Ловушка сработала. Что-то билось в петле. Я уже была на ногах, двигаясь прежде, чем успела подумать, звездный свет собирался в ладони на случай, если…
Гигантский лунный заяц бился в ловушке, его мех был серебристо-белым, а глаза… боги, его глаза были неправильными. В них отражалось не только мое лицо, но и иные картины. Иные версии этого мгновения. В одном отражении я была мертва с разорванным горлом. В другом была увенчана светом. В третьем рыдала над телом Тэтчера.
Я отвела взгляд прежде, чем эти видения успели укорениться в сознании, и, поморщившись, свернула ему шею.
Один есть, — послала я Тэтчеру, стараясь придать мыслям легкость.
Он уже вытаскивал свою добычу из рюкзака — еще одного лунного зайца, чьи мертвые глаза милосердно ничего не отражали.
— Поймал по дороге сюда. Удачная добыча.
Удачная. Да. Но ничто из происходящего не казалось удачей.
— Это слишком просто, — сказала я вслух, больше не в силах удерживать слова внутри. — Подумай, Тэтчер. Это должно быть смертельно опасно.
Я увидела собственную тревогу в отражении его глаз.
— Оружие просто… лежало там.
— Вот именно.
— Тогда что мы упускаем?
— Не знаю.
Мы должны быть готовы, — послала я по нашей связи. — Ко всему.
Я всегда готов, — ответил он, но я почувствовала, как его напряжение закручивается все туже, словно пружина.
Мы снова двинулись вперед, высматривая признаки еще одной звериной тропы. Я вошла в тот ритм, который Эйликс вбивал в меня, казалось, годами, — бесшумные шаги, чтение ветра по едва заметному повороту листьев, обход участков, где ветки лежали, как ловушки для неосторожных.
Лес становился все гуще. Древние деревья поднимались такими исполинами, что шесть человек, взявшись за руки, не смогли бы обхватить ствол. Кроны переплетались так плотно, что мы шли в зеленом, зыбком приглушенном свете, как во сне.
И тут я поскользнулась.
Под ногой оказался участок, выглядевший как обычный мох, но ощущавшийся как стекло, покрытое маслом. Я рухнула с размаху, копчик встретился с землей так, что перед глазами вспыхнули звезды, и на этот раз от боли.
— Изящно, — прокомментировал Тэтчер, протягивая мне руку.
Я приняла ее, поморщившись от сильной боли, которая несомненно обернется синяком. Густой, склизский мох лип к ладоням с отвратительным запахом гниющей рыбы. Боги, как же он вонял. Я растерла его между пальцами, затем посмотрела вниз. Носком сапога я соскребла слой мха, обнажив бледные нити, похожие на паутину, вплетенные в темную почву под ним. Хайлокский мох. Защищает грибницу от внешней среды.
Две недели назад я бы этого не знала.
Похоже, я усвоила из уроков Зула больше, чем думала.
Крик рассек воздух над нами. Мы оба вскинули головы и увидели серебряную вспышку между листьями. Орел. Он сделал круг, его крылья тянули за собой свет, словно хвост кометы, — и исчез в пологе.
Поймать его будет не так просто, — подумала я, и раздражение просочилось в нашу связь.
Совсем не просто, — ответил Тэтчер.
Мы продолжили путь, теперь уже на северо-запад, и земля начала постепенно подниматься. Примерно через полмили непрерывного подъема между двумя деревьями показалась каменная громада. Она стояла в естественном углублении, прикрытая сзади восходящим склоном — идеальное место между предгорьями двух северных пиков.
Из трубы поднимался дым. Дверь была массивной, окованной железом, и когда я дернула за ручку, она не шелохнулась.
— Это странно, Тэтчер, — голос вышел хриплым, надломленным нарастающей паникой. — Почему здесь здание? И почему дым?
Он обошел его, проводя ладонями по камню.
— Не знаю…
Мы еще мгновение смотрели на него.
Продолжаем, — послал он. — Что бы это ни было, мы не можем позволить себе отвлекаться.
И мы пошли дальше.