Впереди открылся просвет, и мы решили, что высота даст преимущество. Тэтчер сцепил пальцы, и я ступила в импровизированную ступеньку, позволив ему подсадить меня.
Мне пришлось вытянуться, чтобы ухватиться за первую прочную ветвь. Когда я обрела опору, я наклонилась, чтобы помочь Тэтчеру подняться…
Но мы больше не были одни.
На соседнем дереве, в развилке двух массивных ветвей, сидел другой участник. Его лук был натянут, стрела наложена, направлена куда-то выше нас. Вся его поза кричала о мастерстве. Терпении. Подготовленный охотник?
Когда он слегка изменил хват, я заметила черные чернила на его запястье — перекрещенные мечи под короной. Знак, который получает каждый солдат при вступлении в королевские силы. Не доброволец. Не охотник. Военный.
Наши взгляды встретились.
Мое сердце остановилось. Забилось. Снова замерло.
Он был старше нас, лет тридцати, с суровыми чертами лица и темными волосами, собранными в узел. Я смутно помнила его по Избранию, хотя мы никогда не разговаривали.
Его взгляд удерживал мой один вдох. Два. Три.
Ладонь запылала, искры защекотали кожу, но я понимала, что любое резкое движение может заставить его выпустить стрелу. Позади я чувствовала, как Тэтчер так же неподвижно застыл, его сила свернулась пружиной.
И вдруг, без всякого предупреждения, другой участник просто… расслабил тетиву. Опустил лук. Он еще мгновение смотрел мне в глаза, а затем растворился в листве. В одно мгновение был, в следующее исчез, словно его и не существовало.
Ну что ж, — послала я Тэтчеру, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Похоже, кому-то не нужна компания.
Нам лучше уйти отсюда. На всякий случай. Если он передумает, мы сейчас легкая добыча.
Мы нашли другой участок леса и продолжили охоту.
— Здесь кто-то есть, — заметил Тэтчер, указывая на следы сапог, пересекавшие нашу тропу. — Свежие.
Я присела, изучая отпечатки. Левая нога волочится. Кто-то бережет травму.
Между далекими стволами мелькнула фигура с каштановыми волосами и той нервной походкой, что я уже видела. Фигура была ярдов в пятидесяти, двигалась осторожно, но недостаточно. Когда она остановилась проверить что-то в рюкзаке, то вытащила нечто, похожее на мертвого лунного зайца.
Значит, кое-чего добилась. Что ж, неплохо.
И именно тогда мы это услышали.
Звук скрежета металла о металл. Резкий.
— Я все гадал, перейдет ли это в насилие, — пробормотал Тэтчер.
И я разделяла его мысль. Нам не приказывали охотиться друг на друга. Пока, по крайней мере. Но это не означало, что кто-то не воспользуется шансом.
Звуки доносились с востока, в стороне реки. Последние двадцать минут мы двигались параллельно ей, и шум воды становился все громче.
— Лучше бы ты осталась в той дыре, откуда тебя вытащили, — прорычал мужской голос.
— Трое против одной, — раздался сухой, знакомый голос. — Как благородно с вашей стороны.
Маркс.
Я сорвалась с места еще до того, как имя окончательно оформилось в голове. Ветки рвали куртку, корни пытались подставить подножку, но я прорывалась вперед. Тэтчер ломился сквозь подлесок рядом со мной, мы оба двигались на звуки боя.
Мы рухнули за густую завесу папоротников как раз в тот момент, когда картина открылась полностью.
Маркс стояла, прижавшись спиной к дереву, кровь рисовала на ее руках алые ленты. Трое участников окружали ее — двое мужчин и женщина, чья кожа будто текла и переливалась.
Даже истекая кровью, даже в меньшинстве, Маркс выглядела скучающей.
— Ивена сказала избавиться от опасных пораньше, — промурлыкала женщина, и ее голос искажался, когда горло переходило из твердого состояния в жидкое. — Нельзя позволить темным лошадкам дойти до финала.
Клинок Маркс сверкнул, но прошел сквозь женщину, словно та была соткана из тумана. Женщина рассмеялась, мгновенно собираясь вновь.
— Милый трюк, — заметила Маркс. — У меня лучше.
Но один из мужчин уже поднял руку. Воздух вокруг Маркс кристаллизовался в алмазно-острые шипы, сжимаясь вокруг нее.
Позади нее тень отделилась от ног другого мужчины, поднялась с лесной подстилки и обрела форму. Масса темноты взметнулась вверх и потянулась к ее горлу множеством пальцев.
Маркс уклонялась, крутилась, рубила, но атак было слишком много, со слишком многих сторон. Кристаллический шип нашел плоть, и кровь расцвела на ее плече. Теневой жгут обвился вокруг ее лодыжки, дернув и лишив равновесия.
Она погибнет.
Маркс, та, что спасла мне жизнь меньше недели назад. Та, что вышла против стаи Гончих Скорби с одной лишь волей и остроумием.