Я зарычала по нашей связи.
Мы должны помочь ей.
Как? — мысленный голос Тэтчера был натянут тем же холодным пониманием. — Мы не можем просто обезвредить их. Тогда следующими станем мы.
Я знаю, — эти слова показались отвратительными на вкус.
Кристаллические шипы сжимались все сильнее. Один уже завис в дюймах от горла Маркс, и пространства для маневра у нее больше не оставалось.
Звездный свет вспыхнул в моих ладонях прежде, чем я осознанно призвала его.
На один удар сердца я снова стояла на черном берегу Дракнавора, и голос Зула рассекал утренний туман:
Меч из звездного света впечатляет, но предсказуем. Оружие должно быть маленьким. Тем, чего они не увидят.
Метательный нож материализовался между пальцев.
Тэйс, — спешка Тэтчера пульсировала в нашей связи. Сейчас или никогда.
Я не колебалась.
Нож сорвался с руки, как падающая звезда.
Я видела, как лезвие вращается в столбах зеленого света, как глаза повелителя кристаллов расширяются, когда он замечает смерть, несущуюся к нему, пылая. Он попытался уклониться, но оружие жестоко к опоздавшим.
Нож вошел ему в грудь с влажным, обжигающим глухим ударом.
Его крик оборвался, когда звездный свет взорвался, выжигая его изнутри. Поляну наполнил запах паленого мяса. Он посмотрел на меня с изумлением и страхом в глазах, что вмиг остекленели.
А потом он рухнул.
Я убила человека. Не существо, человека.
Но на ужас не было времени, потому что тень второго уже поворачивалась к нам. Его тьма оставила Маркс и растеклась по земле в нашу сторону, как разлитое масло.
— Блядь, — выдохнула я, пытаясь собрать в ладони еще одно лезвие.
Тэтчер спустился вниз.
Без колебаний, без сомнений, только со страшной, неумолимой решимостью. Через нашу связь я почувствовала, как он тянется к дару Первородных.
Владыка теней сделал три шага, а потом сама его кровь предала его.
Я увидела, как сосуды лопаются под кожей паутинными узорами, как его глаза расширяются от шока, когда тело оборачивается против него. Он рухнул на колени, вцепившись в горло, будто мог удержать жизнь силой воли.
Не мог. Тело с глухим ударом упало на землю.
Женщина из жидкости попятилась, ее форма дрожала, перетекая из состояния в состояние, и на меня впервые глянула паника.
— Это было не должно… вы не должны были…
Маркс нанесла удар.
Я до сих пор не знаю, что именно она сделала. Ее пальцы двигались в едва заметных узорах, губы шевелились, но звука не было. И вдруг непрерывное перетекание женщины ускорилось.
Она закричала… или попыталась. Трудно кричать, когда горло постоянно тает и заново собирается. Ее плоть текла все быстрее, больше не способная удерживать форму. Через секунды она распалась в дымящуюся лужу.
Над поляной повисла тишина.
Три тела. Три жизни, оборванные за считаные удары сердца. Металлический запах крови смешивался с гарью и тем зловонным испарением, во что превратилась женщина.
— Что ж, — сказала Маркс, рассматривая кровь на своих руках. — Это было эффективно.
Она пнула кислотную лужу, которая еще мгновение назад была человеком. По поверхности пошла рябь.
— Спасибо за помощь. Я постараюсь, чтобы у меня не вошло в привычку нуждаться в спасении.
Но под легким тоном я уловила едва заметную дрожь в руках. То, как она косилась на тела, будто ожидала, что те поднимутся. Она посмотрела на Тэтчера. Потом на меня.
— Брат, полагаю? — протянула она, и от нервов не осталось и следа.
— Тэтчер, — он кивнул ей.
— Приятно познакомиться. Я Маркс. Слышала, ты убил бога, — она улыбнулась, оценивающе, с игривым прищуром.
— Нам нужно уходить, — перебила я. — Это было громко.
— Ладно, — Маркс убрала клинки в ножны. — Веди, героиня.
Мы углубились в чащу, отдаляясь от бойни. Лес менялся по мере подъема, и густой подлесок уступал место старым деревьям с почти голой землей под ними. Воздух становился холоднее, дыхание начинало клубиться паром. Мы шли к горам, и с каждым шагом местность становилась все более каменистой.
Я снова и снова возвращалась к тому мгновению, когда нож покинул ладонь, к удивлению в глазах парня, к влажному звуку удара.
Этого ты хотел, Зул? Свою идеальную, выкованную и готовую маленькую убийцу? — горько подумала я.
Мы нашли еще одну поляну. Нервы были на пределе. Каждый звук заставлял тянуться к оружию. Каждая тень могла скрывать новую засаду.