— Добычей, — выдохнула Маркс, коснувшись рогов.
— Именно. Давина заставляет нас подчиняться балансу природы, — сказал Тэтчер. — Добыча бежит. Прячется. Выживает, будучи умнее, быстрее и хитрее охотников.
— Значит, мы не можем дать отпор, — вся тяжесть нашего положения обрушилась на меня. — Поэтому оружие растворяется. Поэтому использование силы превращает тебя в дерево. Добыча не нападает, она приспосабливается.
Тэтчер глубоко вдохнул.
— Но вот что меня гложет, — продолжила я. — Все это Испытание кричит именем Давины. Охота, трансформация, естественный порядок, все ее почерк. Но где Торн?
— Его голос объявил об изменении, — напомнил Тэтчер. — После рога.
Маркс подумала и предположила:
— А может, мы вообще не туда смотрим.
— В каком смысле?
— Не знаю. Но если это Испытание курируют они оба, значит, все не может сводиться только к бегу и пряткам.
Тишина сомкнулась над нашим убежищем. Снаружи лес стих, не слышалось ни птичьего щебета, ни шороха мелких тварей.
Шаги разорвали покой.
Кто-то приближался к нашему укрытию, безуспешно пытаясь двигаться бесшумно.
Я достала нож из рюкзака. Его вес в ладони немного успокоил волнение.
Шаги остановились прямо у входа.
— Я знаю, что вы там, — мужской голос, молодой, дрожащий. — Я пришел не драться. Я просто… мне нужна помощь.
Клинок Маркс появился у нее в руке. Через нашу связь я почувствовала, как Тэтчер подобрался, готовый к рывку.
— Покажись, — приказала я.
Воздух задрожал. Фигура проявилась — молодой парень, может, на год младше нас, с каштановыми волосами, прилипшими ко лбу от пота. Он поднял пустые руки, чуть покачнувшись, перенося вес с левой ноги.
Я смутно его узнала.
— Я один. Нападать не нужно, — сказал он. — Мы не встречались, но я наблюдал за вами троими. Меня зовут Кайрен.
— С чего нам тебе верить? — клинок Маркс оставался наготове.
— Потому что без союзников эти твари меня убьют.
Тэтчер изучал его с хищной сосредоточенностью.
— Какая у тебя способность?
— Иллюзии. Я могу маскировать нас. Хотя след они все равно по запаху возьмут.
— Используешь силу и умрешь, — мрачно предупредил Тэтчер.
— Я только что использовал ее снаружи, — Кайрен нахмурился. — И, как видишь, все еще дышу.
Мы переваривали это открытие в ошеломленной тишине.
— Она защитная, — понимание вспыхнуло в глазах Тэтчера. — Наказывают только за атакующие способности.
— Ну конечно, — Маркс закатила глаза.
— Ты можешь бежать? — я посмотрела на его перевязанную ногу, заметив, как он все время переносит вес на правую. — Я имею в виду по-настоящему бежать. Это не сработает, если ты рухнешь нам под ноги.
Челюсть Кайрена напряглась.
— Могу, — он осторожно оперся на травмированную ногу, едва сдержав гримасу боли. — В конце будет некрасиво, но темп я выдержу.
— Как это случилось? — спросил Тэтчер.
— В первые же минуты наступил в силок, — Кайрен покачал головой. — Так пялился в небо, высматривая орлов, что не смотрел под ноги. Проволочная петля сработала прямо на щиколотке, разрезала ботинок, — он указал на стопу. — Я выбрался, но дело было сделано.
— Могло быть и хуже, — заметила Маркс.
— Это я себе и повторяю. Еще пара дюймов, и остался бы без ноги. Мать всегда говорила, что я везучий неудачник. Достаточно невезучий, чтобы вляпаться в неприятности, но достаточно везучий, чтобы из них выбраться.
Я обменялась взглядом с Тэтчером.
Он будет нас тормозить.
Может быть. Но он выжил здесь так долго, имея всего одну здоровую ногу.
— Покажи, — сказала я наконец.
Кайрен помедлил, затем размотал ткань. Рана была уродливой, но чистой — железка резанула глубоко, но ровно. Он набил ее листьями.
— Торнвик, — пояснил он, уловив мой вопросительный взгляд. — Мы использовали его дома, чтобы упаковывать хрупкие вещи. Впитывает влагу, остается мягким. Не лекарство, но лучше, чем ничего.
— А когда ты больше не сможешь бежать? — надавил Тэтчер. — Что тогда?
Кайрен выдержал его взгляд.
— Тогда я буду полезен так, как смогу. Я не прошу вас умирать за меня. Просто позвольте помочь, пока я еще способен.
— Ладно, — сказала я. — Будем держать темп, чтобы ты оставался в строю как можно дольше.
— Договорились, — он снова перебинтовал ногу. — Но есть еще кое-что, — добавил он. — Мой лунный заяц превратился в янтарные камни.
Сердце пропустило удар.
— Камни?
— Ага.
Дрожащими руками я залезла в рюкзак и достала то, что осталось от нашей добычи.