И пока Вальде переваривал полученную информацию, попутно обрабатывая повреждения Валерии тем, что было под рукой, его громко окликнул кучер, заглушаемый топотом лошадей и колес об брусчатку.
— Господин, мы уже почти прибыли в город, — изъявился извозчик. — Вам куда-то конкретно или высадить у ворот?
Вальде заботливо посмотрел на госпожу, а потом куда-то вдаль в окно, за которым пейзажи огненных домов и людей, барахтающихся из стороны в сторону, словно поплавок на волнах, давно сменились на просторные, освежающие, лесные пейзажи, чередующиеся с фермерскими, ухоженными полями. Вроде, они и сбежали, добравшись до ближайшего безопасного места, но тревога так и не покинула его сердца, ведь дома, в котором он рос с отрочества, больше не осталось. И если даже для Вальде это было сильным потрясением, то для юной госпожи и подавно.
— Знаешь, где проживает бургомистр, барон Казимир ван Даффен? — недолго думая, поинтересовался Вальде.
— Конечно, господин! — не скрывая своего восхищения, потирая нос, высказался кучер. — Нет ни одного человека во всем Даффене, кто не знает этого. Невероятный человек своего дела. Лучший из всех, что я встречал!
Извозчик начал свой продолжительный монолог, на середине которого Вальде уже перестал внимать ему. Неудивительно, что он так отзывался о нем. Во всем королевстве не найдется ни одного человека, который не любил бы его. Все, от мала до велика, восхищались им, так как своими действиями он неоднакратно вытаскивал, а точнее даже спасал, множество людей из тяжелых ситуаций, по сути, даруя им второй шанс. От этого его дом часто окружало множество людей, не давая спокойно вести дела. Но даже так барон Казимир не хотел менять свое место жительства на новое. Это было не для него и вообще он считал это дурной модой, но под уговорами множества городских советников и торгового дома, в котором он был руководителем, ему все же пришлось сделать этот шаг, но немного иначе. Он выкупил соседние дома, предоставив помимо денежной компенсации семьям, также и новые места жительства с учетом их потребностей, и затем просто расширил свою территорию, на которой расположилась не вычурного стиля довольно обширная и просторная двухэтажная резиденция, облицованная белым мрамором и гранитом. И все прекрасно знали, где барон и по совместительству бургомистр обитал.
Спустя час, как повозка без каких-либо проблем въехала в город, они добрались до главных ворот резиденции, у которых собралась внушительных размеров толпа, что-то активно скандируя.
— Что они тут забыли? — поинтересовался Вальде, оглядывая их.
— Эти? — спросил кучер. — Наверняка какие-то очередные бродяги, которые хотят воспользоваться добротой барона. Ну, или, возможно, его воздыхатели. Здесь разные собираются, все же город большой и является одним из центров торговли герцогства.
Верно, герцогство Леманн простиралось на южных границах государства, занимавшее почти что все его побережье и владевшее важными торгово-морскими путями такими, как крупные портовые города Альтензин и Хоокзиль, включая и город Даффен, являющиеся стратегическими объектами в контроле прибрежных вод, а также центрами торговли с южными островными государствами и империей Апелдорн, расположившейся на другой стороне моря. Часто их именуют еще как “Поясом Ориона”, за их ключевое расположение не только для королевства, но и южного региона континента в целом.
— Интересно, — проборомотал про себя Вальде в ответ, уложив голову госпожи аккуратно на свои колени, хотя по его виду было понятно, что вопрос он задал скорее не из праздного любопытства, а для поддержания диалога, и затем вновь взглянул на Валерию с толикой беспокойства и надеждой, что в поместье барона ей обязательно помогут.
Для него Валерия Леманн, дочь эрцгерцога, которому он служил, была по сути целью жизни и существования. Когда ему стукнуло двадцать один год, его назначили личным телохранителем наследницы, не только за выдающиеся боевые качества, преданность, но и за характер — он не был грубым или черствым, как большинство солдат, а наоборот не терял за все годы службы свой довольно строгий нрав, внутри которого билось любящее и заботливое сердце. Для него Валерия была по сути чем-то вроде дочери, которую он так и не смог увидеть — война забрала у него беременную возлюбленную, Катерину. Красивую, крестьянскую девушку, что постоянно тратила свое время в полях, то засеивая его различными культурами, то собирая плоды своих трудов. Туда-то он и сбегал со службы постоянно при первой же возможности, получая чуть ли не каждый день выговоры и нравоучения, пока в какой-то момент войска Фландрела не лишили его этого, оставив глубокую рану на сердце, которая так и не смогла зажить за все эти тридцать с небольшим лет. Больше он никого так и не смог полюбить, посвятив всю свою жизнь во имя своего благодетеля. Так что Валерия, к которой его приставили, стала для него чуть ли не новым смыслом жизни.