— Все, как вы и сказали, — не утаивая своих чувств разочарования, произнес Вальде. — Им явно кто-то потворствовал и формировал это восстание долгие годы.
Казимир слегка стукнул костяшками пальцев по столу, обдумывая произошедшее.
— И то верно, но оставим это на потом. Можете располагаться здесь после столь долгого путешествия. Мой дом — ваш дом. Я бы с радостью показал вам поместье, но, как вы понимаете, дел у меня в невпроворот, — он, не скрывая этого, намекнул на толпу, а затем позвал своего обер-кабергена. — Антуан, иди сюда!
И буквально каких-то пара секунд и со второго этажа в сопровождение ребенка, возрастом чуть старше Валерии, спускается обер-каберген этого поместья, Антуан — почтенного возраста мужчина, худощавый и с шевроновскими усами над губой. Бастард семьи, который даже не унаследовал своей фамилии, но и он не стремился к этому, ведь ничего для него не имело такой же важности, как служить национальному герою страны. Рядом с ним стоял единственный сын и наследник всего этого богаства и славы — Йозеф Казимир ван Даффен, — по традиции восточных народов у них сначала идет собственное имя, затем имя отца и династия, которой они принадлежат, — невысокий мальчишка с рыжеватыми, растрепанными, как и его одежда, волосами и томно-зеленоватыми, словно изумруды, маленькими зеньками, отчетливо рассматривающих гостинную и гостей, расположившихся здесь.
— Ми тата! — крикнул он и прыгнул на руки своему отцу, Казимиру.
— Хо-хо, ди’тэ! — он подхватил его на руки, невысоко подбросил и затем опустил на пол. — Как прошли твои уроки?
Йозеф недовольно хмыкнул и горделиво задрал подбородок.
— Меня снова ми кеннари упрекал. Говорит, что я безотвтетсвенно подхожу к занятиям, — Йозеф всем своим видом показывал недовольство, но отца любил и не смел противоречить. Для него это было больше, как способ отвести душу и показать, что пусть уроки некоторые ему и с трудом даются, но он все равно прикладывает старания.
— Не учитель, а преподаватель. И он прав. Если хорошо поработаешь, то этой осенью отправлю в школу, как ты и хотел.
Школа для Йозефа была целью, которой он старательно пытался достичь. Учеба с личными преподавателем была слишком для него утомительной и занимала приличное количество времени, поэтому ему больше хотелось общаться и заводить дружеские связи с детьми его возраста, но отец настаивал на том, что знания должны стоять на первом месте. “Больше знаний, больше выгод”, как любил Казимир нравоучать своего сына и говорить при возможности, что это девиз их семьи.
Йозеф расслабился и взглянул с любопытством на гостей. Все же большинство из них приходили на личные встречи с отцом и их редко удавалось встретить самолично.
— Это кто, ми тата?
Казимир взял за руку сына.
— Гости, Йозеф, но тебе не стоит об этом пока думать. Тебе много на завтра нужно сделать?
Но ответ Казимиру не удалось узнать, ведь все внимание Йозефа было приковано к девочке, лежавшей на тахте. Пусть и в помятом, грязном платье, но он отчетливо видел ее лицо и тот ореол красоты, которым она была окружена. Его сердце вспыхнуло от внезапного чувства, а щеки налились багрянцем. Он впервые увидел кого-то такого же возраста и тем более девочку, что сразу отразилось на нем.
Йозеф смутился, спрятал лицо своей рыжеватой челкой и последовал за своим отцом, от чего тот невольно улыбнулся.
— Ну, не будем вас задерживать. Антуан, покажи гостям их спальное место! — приказал Казимир и откланялся. — И пригласи лекаря, пусть осмотрит юную госпожу.
— Как прикажете, господин, — сделав ответный уважительный и довольно размеренный поклон, Антуан попросил гостей пройти за ним.