Брукс сначала взглянул на Анжело, а потом с какой-то нестерпимой ненавистью устремил свой взгляд на Валерию, от чего та инстинктивно подвинулась за спину своего телохранителя, взявшись своими маленькими ручками за его одежду.
— Все из-за чертового Кристофера Леманнского, который именно тогда стал героем войны, которого превозносил чуть ли не каждый, но ты знал, как много он жизней погубил тогда? Знал, что он сделал с моей семьей?! — Брукс чуть ли не переходил уже на крик, еле-еле сдерживая переполнявшую его ярость. — Моя семья бывшие граждане Фландрела, ныне же покойные. Они были предательски жестоко убиты этим вашим чертовым Кристофером. ПРЯМО НА МОИХ ГЛАЗАХ!
Анжело смотрел на него, как на дикого зверя, направляя в его сторону острие меча и стараясь как можно дольше удерживать на расстоянии, пока обдумывал план спасения.
— После чего я пошел в армию Остеррайха, так как наше королевство было разграблено и уничтожено, оставляя за собой лишь пепел, руины и множество трупов павших людей. И лишь лелея одну единственную надежду, убить его своими собственными руками. Разорвать в клочья! Я старался подняться до самого высокого ранга, чтобы добиться своей цели. Но и тут мне не удалось этого, после чего потерял всякую надежду на это, однако сейчас мне попадается его драгоценная и единственная дочь, — он уже был в пару шагах от Анжело, готовясь сделать выпад и напасть. — И ты думаешь, что я его упущу?!
Брукс одним легким движением руки бросил со стола в Анжело глиняную тарелку, разбивая ту в щепки, на которой еще остались чьи-то остатки недоеденного ужина, и мгновенно устремился под ним нижним выпадом, напрягая спину и планируя нанести вертикальный удар снизу-вверх.
— Крх! — прокряхтел Анжело, вовремя отбив тарелку, и едва заметив движения Брукса, парировал его удар, после чего с разворота принял удар ногой в живот, отлетая с грохотом вместе с госпожой в сторону.
— Госпожа! — вскрикнул он, ни на мгновенье не отвлекаясь от противника и одной рукой прикрывая Валерию, пока нервно направлял на каждого лезвие своего меча. — Постарайтесь спрятаться за мной. Я защищу вас во что бы то ни стало!
Единственное, что ему оставалось, так это уклоняться и парировать удары, ведь отойди от нее буквально на полшага, эти амбалы со спокойной душой схватили бы ее.
— А ты неплох, Анжело, жаль, что на этом твоя удача покинет тебя.
После этого Брукс как будто окатился с ног до головы холодной водой. Стал более сконцентрированным и словно сама атмосфера стала источать эту неприятную прохладу, проходящую коликами по спине. Затем спокойно добавил:
— Взять ее.
Два верзилы, стоящие чуть поодаль от него так же начали действовать — сначала один бросился с мечом наперевес на Ажнело, который с легкостью его блокировал, а другой одновременно с этим зашел с боку и полоснул его мечом. Благо броня не позволила получить глубокие раны, но первый удар уже достиг цели в этом неравном бою, так что исход этого поединка был уже предрешен. Следом за ударом, от боли которой скорчился Анжело, его прямым ударом в грудь откинули к стенке, опрокидывая столы и стулья по пути.
— Кха! — гаркнул он, давясь слюной и задыхаясь, но все еще крепко сжимая своими ладонями меч.
Валерия, видя, как все происходит, попыталась спрятаться где-то за стойкой, но Брукс быстро ее схватил за волосы и со всей силой бросил на пол.
— Стой на месте, шваль, — грубо произнес он, — ты понадобишься нам, если твой отец не помер еще.
Валерия дрожала от боли, держась своими маленькими ручками за волосы, чтобы не оторвать их, и боялась, что здесь закончится тот шанс на новую жизнь, что был ей подарен. Так что у нее возникли двояки чувства — вроде и обуял страх смерти, опасности, но в то же время он смешался с бурлящей ненавистью, злобой и отчаяньем, — после чего она процедила сквозь зубы, прикусив до крови губу:
— Грязный смерд, да как ты смеешь... — и после этого попыталась нанести удар Бруксу между ног с руки, но тот мгновенно отреагировал на это.
— А, нет, госпожа, не в этот раз, — грязно улыбнувшись, он заломал ей руку, бросая на пол и наступив на нее ногой.
От чего Валерия вскрикнула, плача от боли. Это маленькое, детское тело еще не могло выдержать такого уровня насилия над собой, поэтому чувства будто удваивались каждый раз с новой силой, накатывая волной. А затем ей по лицу нанесли удар ботинком, вырубив ее.
— Отдохни пока, а ты, малыш Анжело, — немного раздумывая, он произнес, процеживая каждое слово по отдельности, показывая, где его место. — Стой. Там. Где. Стоишь.