Но не со всеми такое происходило. И если существо не превращалось в пепел, то став владельцем такого камня, обладало неограниченной энергией и могуществом. Поэтому многие существа прикасались к этому камню, ожидая, что именно их он наградит могуществом
В дьявольской пасти в несколько рядов виднелись острые клыки, то и дело вываливался раздвоенный язык, с которого капала желтая ядовитая слюна, оставляя в каменном полу воронки. Вместо пальцев у него были длинные когти, которыми, как алмазом, он рассекал камни. Легчайшего прикосновения ему было достаточно, чтобы оставить в камне глубокие борозды. Длинные мохнатые ноги заканчивались раздвоенными копытами. Когда он ступал по каменному полу, они издавали громкий стук. Если он стучал копытами в гневе, то всё кругом сотрясалось, дрожали стены и каменный свод. Казалось, что стены и свод вот-вот обрушатся, и всё погребут под собой. Тогда всё в преисподней сжималось, старалось затаиться и дрожало в страхе. И всё старалось найти укромное место, щель, где можно было бы затаиться и переждать гнев Всемогущего.
От трона тянулся длинный хвост, сначала покрытый чешуей, подобной стальным щитам, а далее щетиной из острых игл. Легким ударом хвоста он мог уничтожить любое существо.
Незначительный укол одной из игл мог превратить кого угодно в нечто неподвижное, подобное камню. Поэтому, когда Дьявол шевелил хвостом, все старались держаться как можно дальше. Хвост был в постоянном движении и казалось, что он жил самостоятельной от хозяина жизнью. Он мог подниматься вверх и выделывать замысловатые фигуры. Никто в Преисподней не смел приблизиться к трону, опасаясь прикосновения дьявольского хвоста. Его боялись так же, как и когтей и клыков Дьявола.
-
Дьявол поднял лапу и всякий шум, и движение прекратились, всё замерло на местах и в тех позах, в каких их застал жест дьявола. Слышно было, как журчали струи, сбегающие со стен. Всё застыло и превратилось в слух и боялось шевельнуться и не услышать того, что скажет сейчас Всемогущий. Представить подобное было страшно. А Дьявол обвел всё пространство долгим взглядом, от которого никто и ничто не могло укрыться, и которым он мог передвигать камни и перемещать каменные стены. Никто и ничто не могло выдержать этого взгляда.
– Дети мои!
Загремел его голос под сводами и задрожали стены и пол.
– Я должен был обратиться к вам, потому произошло нечто, касается каждого из вас, касается самого существования Преисподней, поскольку покушается на самые ее основы. Вы можете представить существование мироздания без Преисподней, а, значит, и без вас всех, даже без этих камней, без этих черных стен? Не можете. И ничто, и никто не может. Поскольку мироздание и есть Преисподняя. Это начало мироздания и ее конец, это основа основ, на которой зиждется вся вселенная. Есть только Преисподняя и нет ничего, кроме нее. Так было изначально, так есть и так будет всегда. И никто и ничто не может изменить этого. Но нашелся тот, кто подвергнул это сомнению, кто решил, что мироздание – это не только Преисподняя, но нечто и еще, что якобы он способен сотворить. И это нечто должно существовать по иным законам, и править там должны иные силы, совсем не те, которые являются властителями Преисподней и установили законы Преисподней. И этот дерзкий и безумный, решивший опровергнуть основы основ, я говорю об этом с болью, поскольку он самый мой любимый, насколько я могу любить, самый мой доверенный, сидящий по правую сторону от меня, демон Царства Тьмы. Это Элохим.
Всё вздрогнуло, зашевелилось, поскольку Элохим был почитаем почти так же, как сам Дьявол. И никто, и ничто не могло вообразить его на месте отступника, бросившего вызов самому Дьяволу. Еще не было в Преисподней ни единого случая измены, даже намека на измену, даже мысли такой не допускалось, что измена возможна. Все были уверены, что за малейшее отступничество последует такое наказание, которое даже не может представить самая изощренная фантазия. Что же будет с отступником, который посмеет отрицать основы мироздания, созданного Дьяволом? Да сейчас сами своды обрушатся на этого падшего демона Элохима, раздавят и погребут его на веки вечные. И само имя его будет проклято и забыто на веки вечные.
Элохим был непохож на других демонов. Каждый демон внушал страх уже только своим видом. Черты их лиц были резкими, глаза их горели пламенем, но в них не было тепла, но только ненависть и злоба. Иные чувства им были просто неведомы. Они испепеляли, лишали всякой надежды и воли к сопротивлению. Никто не смел стать на их пути или заглянуть в их злобные глаза. Они могли нести только боль и уничтожение.