Пролог
В пещере стояла звенящая тишина. Звуки словно высосали из пространства, заточив их заклинанием тишины в своеобразную клетку, подобно той, в которой сейчас находились враги и союзники, друзья и предатели. Снаружи не долетало даже пение птиц, присущее этому времени года. Ветра тоже слышно не было не было. Всё вокруг словно замерло в ожидании.
Несколько фигур в тёмных укороченных плащах возвышались над распростёртым на булыжнике мужчиной. Казалось, он даже не дышал. Но Самир, высокий светловолосый маг, слишком юный для занимающей им должности и равно могущества, которым он обладал, знал, что это не так. Он считал ауру поверженного - слишком яркой она была для умирающего. Нет, их величайший враг, убийца сотен и тысяч мирных жителей ещё не покинул этот мир. И что-то ему подсказывало, что он покинет его так не скоро, как им хотелось бы.
Рядом с магом стояли ещё невысокая гномья женщина из рода горных гномов и правитель вампиров – один из самых старых существ во всех Колдовских землях.
- Самиг, фы уфегены, что он жифъ? – обернулась к мужчине женщина. Её бледное лицо было испещрено морщинами и следами от не так давно пережитого сражения.
- Боюсь, что да, - он кивнул, смотря куда-то словно бы сквозь женщину. – И, к сожалению, мы не в силах умертвить его, Въяко. Это ещё не конец.
Его голос был полон грусти и необъятной вселенской тоски ведь маг, лежавший нынче подле его ног, когда-то был ему хорошим другом. Они учились вместе, жили в одной комнате и были практически неразлучны. Но когда начались междоусобные войны, Виала призвали в родную страну и парнишка, ещё будучи слишком юным взошёл на престол Никсории.
Помнится, тогда-то Сермиз впервые и получил иностранную поддержку на поле битвы. Однако, спустя всего несколько месяцев всё разительно переменилось: его друг уже не был таким весёлым и задорным пареньком, которого знал Самир. Теперь пред ним и всем миром предстал молодой маг, слуга и повелитель Смерти, её верный товарищ – один из самых могущественных некромантов, что когда-либо жили на Колдовских землях.
Виал больше не был мягким и лояльным правителем в международной политике. Он предстал перед Советом и Ковеном с прошением немедленно сложить оружие и сдаться, дабы не гневить богов. Кажется, тогда ему отказали все, помимо оборотней, тут же вышедших из сражения и объявивших о своём нейтралитете и незаинтересованности в любых войнах и отношениях со всем миром.
После некроманты всё реже принимали участие в сражениях на стороне других, равно как и на стороне своего государства. Ходили слухи даже, что Виал на законодательном уровне запретил своим подданным участвовать в Великой Войне, аргументируя это тем, что пока нет нужды, что его личного резерва и сил умертвий достаточно для склонения всего колдовского мира на их сторону и убеждения людей в том, что их деяния неправомерны и гневят богов.
Самир слишком хорошо знал своего друга, чтобы помнить о его невере в любых божеств – некромант не признавал даже Некроса – главного бога страны, в которой он вырос. И потому действия и слова Виала не давали молодому колдуну покоя. Он постоянно видел в них какой-то скрытый смысл, но вот какой для него было тайной пуще рождения мира.
- Тогда нам нужно запечатать его. И чем скорее, тем лучше, – прервал его размышления высокий тощий мужчина в тёмно-зелёном плаще, порванном в нескольких местах.
- Вы совершенно правы, господин Андаре, - согласился с ним Самир. Сколько он себя помнил Андаре вилл Ш’Дроан имел просечённые сединой чёрные волосы и несвойственную высшим вампирам кожу оливкового оттенка.
- Пгошу меня пгостить, но мне нужьно пософетояася со стагейшинами. – Въяко поклонилась и прошествовала на своих коротеньких ножках к костру у выхода из пещеры – где-то там находились недавно телепортированные Старейшины Рудников.
В селениях гномов с незапамятных времён процветал культ старейшин. Ни один правитель не мог принимать какие-либо решения, не посоветовавшись перед этим с самыми уважаемыми и пожилыми жителями рудников. В данной ситуации женщина вообще не имела права решать всё сама.
Самиру иногда казалось, что не будь Въяко только временной правительницей, пока её племяннику, прямому наследнику трона не исполнится четыре сотни лет, она уже давным-давно изменила бы старые устои и порядки. Слишком уж прогрессивных взглядов женщина. Даже для Сермиза, государства, правителя которого избирает Совет, Въяко была бы в диковинку.