- Анка, ты хоть понимаешь, что мы нашли?! – темноволосый эльф был возбуждён и аж подпрыгивал на месте, пытаясь доказать подруге важность их находки.
Но девушка лишь скептично посмотрела на него, продолжая листать страницы «Тёмных пророчеств о великих магах, личах и прочей нечисти» на корешке которой красовался в белых церковных одеждах сам автор Уилл Набожный.
За их спинами возвышались кованные врата. Огромные, они не вписывались в простой интерьер помещения: их ажурные плетения резко контрастировали с выцветшей бледно-жёлтой побелкой стен, а огромные чёрные розы – с ситцевыми скатертями, накрывающими столы и столики.
Прямо в центре комнаты возвышалась стойка библиотекаря, по обыкновению, пустующая. Библиотекарь, молодой маг, двадцати восьми лет отроду сметал пыль со стеллажей, внимательно прислушиваясь к разговору за столиком у ворот. Рыжеволосый библиотекарь любил совать нос не в свои дела, что часто приводило к травмам вышеупомянутого носа.
На столе перед друзьями лежала книга из Запрещённой зоны, которую им разрешил взять Зареус, студент магистрата, который и был тем самым любопытным, но немного халатным и безответственным заведующим. Ему показалось, что друзьям, которые ни дня не могли прожить без каких-то приключений, будет интересно почитать Пророчества. Да и Аника показалась ему похожей на одну из девушек из «Пророчества о великом и могучем Личе», или ему кто-то насильно внушил эту мысль. Зареус точным не был.
- Слушай, я понимаю, ты не веришь в Пророчества, но не может быть так, что Уилл писал о ком-то другом, - темноволосый не унывал, пытаясь отвлечь девушку от чтения. – Там же прямо описана твоя история!
- Инд, - выдохнула ведьма, - я и сама вижу, что там написано. Честно. Но я одного не могу понять: с чего ты взял, что именно я? Чего смеёшься?!
- Ой, да не дуйся, Ника, - хохотнул эльф, смотря на сосредоточенное лицо подруги. - Ты же у нас всегда заводила в любых неприятностях, вот и тут будешь. И не надо на меня смотреть так, словно хочешь на месте в камень превратить. Мне хватило занятий с младшими кругами, – заметив, что девушка потянулась за кочергой, стоявшей у ближайшего стеллажа (ими Зареус частенько доставал книги с верхних полок, так как рост не позволял ему достать до верху даже с помощью огромных передвижных лестниц, бывших здесь повсюду), он выставил руки в примирительном жесте. – Вот додуматься только: меня, наследника триединства в фикус превратить!
Аника уже не могла сдерживать смех. Девушка прекрасно помнила, как полторы декады назад на одном из спаренных занятий с младшими кругами они проходили маскировочную трансформацию и одна из учениц превратила Индгарта в слегка подувянувший комнатный фикус. Его, конечно, быстро расколдовали, но всё равно кто-то записал видео-сферу и разослал по сети. В открытую смеяться над наследным принцем Эльфийского леса не решался никто, но вот смешки не все могли сдержать до сих пор даже преподаватели.
- Нет, ну если бы в кактус там или могучий баобаб, я бы понял. Но в комнатный фикус?! Разве я похож на фикус? – не унимался парень, активно жестикулируя.
- Знаешь, Инд, если бы мы были с тобой не настолько близки, то сейчас я бы удивилась: как такой идиот умудрился дожить до семидесяти шести лет, да ещё и школу охотников закончил, - усмехнулась Аника, сложив руки на груди. – А фикус из тебя ничего вышел, высокий, красивый, - эльф фыркнул, но приосанился. - Лучше вспомни, как Зарею в плащ превратили, а он кукольным оказался.
- Вот за что я тебя люблю, Ника, так это за твоё чувство юмора. Ладно, - хлопнул он себя по коленях, - это, конечно, хорошо, но что ты думаешь о пророчестве? – парень наклонился и прядь, выбившаяся из косы чёрная прядь упала на стол.
Индгарт довольно симпатичный молодой эльф. Аника знает его вот уже больше десяти лет и за это время он не постарел ни на мгновение. В Академию они поступали в одном наборе. Помнится, девушка тогда приняла его за экзаменатора и, по указаниях бабушки, что нужно сразу показать всю мощь своей силы, обдала его с головы до ног струёй ледяной воды. Позже, семилетней Анике было жутко стыдно, и она несколько дней ходила за парнем по пятам, вымаливая прощение. На почве этого инцидента в последствии они и подружились.