-Я задал тебе вопрос, мерзавец! Ты решил испытывать волю Герцога? Так плати теперь за это собственной шкурой! Стража, уберите отсюда эту грязь – и всыпьте ей по самое не хочу!
В помещение тотчас вбежали четверо латников с алебардами наперевес и уверенно ринулись к Видриону, чтобы схватить его, но тот в один миг выбросил трость и вырос до своего истинного роста, заодно и вернув одеяние. Стражники попятились назад, держа оружие на вытянутых руках, а гости лишь охнули: дамы поспешили прижаться к своим мужьям, ища защиты, а те, в свою очередь, торопились дать им видимость поддержки и её наличия в сильных руках.
-«Любо видеть мне народ голодающим, раздетым, страждущим, не обогретым. Пускай крестьянин с торгашом зимой походят голышом! Друзья, забудем жалость! Чтобы чернь не размножалась!»
Разве это не твои слова были, Герцог? – спросил Непроглядный уже своим истинным голосом.
-Какое твоё дело? Даже если и так, то что с того? Ты не слишком похож на милосердного заступника бедняков! – огрызнулся владелец замка.
-Так и есть, Дэмиэнус. Мне плевать на них. И ты сам прекрасно осведомлён, что наша встреча была неизбежна. Почему же ты не донёс это до своих родных и близких – струсил одиночной ответственности? – лукавила закутанная фигура.
-Нет, этого не может быть… - всё ещё отрицал герцог. Полный надежд, он обернул взор на высеченную в стене резьбу, которая представляла целую вереницу божеств.
-Насколько мне известно, в этом доме не чтят Пантеон… А его представители, увы, не станут заступаться за богохульников и грешников, - напоминал Непроглядный.
-Ты не мог просто так взять и пробраться в наш мир, в мой дом! – негодовал Герцог. –До Сумрака ещё несчётно долго!
-Верно говоришь, но ведь на то они и правила, чтобы их нарушать! Не будь запрета – не будь и наслаждения! – подметил Видрион. –Негоже было бы не наведаться к тебе в гости при выпавшей возможности – пока никто не смотрит!
-Ты думаешь, что я должен бояться тёмного божка, который, где бы он ни прибывал, не является главным или даже авторитетным? В твоей прошлой семье, насколько мне известно из заученных крупиц религии, к тебе особо не прислушивались – настолько, что когда выперли из дому, то никто и не решил заступиться. И даже сейчас ты, в лучшем случае, второй - у себя же в тёмном уголке! – смело насмехался Дэмиэнус, даже не представляя степени угрозы.
-Что ж, с твоей стороны смело заявлять мне подобное в лицо. Но здесь, скорее, дело в глупости, которая подпитана спесью, - будто насквозь видел Непроглядный. Он перевёл взгляд на размашистое и толстое тканевое полотно у стены позади хозяев – это был фамильный герб герцогов: стоящий в луже крови мечник, держащий в левой руке отрубленную собстенноручно голову, а по синему фону стекают красные капли.
-Как нельзя лучше подходит вашему роду – целиком и полностью отображает его злодеяния! Учитывая то, сколько людей сложило головы на полях битвы под этим знаменем, сколько стали обездоленными калеками во имя ещё большего нажора морды своего господина! В подземельи этого замка весь пол пропитан кровью казнённых и замучанных, а на его жилых этажах – все постели в крови изнасилованных девственниц! – наигранно возмущалась закутанная фигура.
Едва Видрион закончил говорить, как запустил руку за пазуху плаща и достал оттуда увесистую невзрачную побитую жизнью книгу на металлической цепи, обложку которой украшала точно такая же эмблема, как и у его воинства.
-Пусть я пока что лишь гость, а не завсегдатай этого мира, но уже успел предостаточно узнать о нём: и о прошлом, и о настоящем, и о неизбежном грядущем. И как бы я ни старался – мне так и не удалось найти кого-либо из человеческого рода более алчного, жестокого, падкого на низшие искушения, нежели ваше семейство! А раз уж дело на то пошло – почему бы не сделать вас ещё лучше в этом аспекте? Скажем… Подстегнуть хорошенько и дать волю работать в нужном направлении – без ограничения в отведённом человеку веке? – Непроглядный раскрыл фолиант и принялся быстро читать вслух на не понятном никому языке, повергая присутствующих в ужас и наращивая тон.
В зале начало темнеть: одна за другой стали затухать свечи на столах, подвесные лампы, настенные факелы. Последним сдался камин. Едва помещение было окутано темнотой – из переплёта в руках чтеца выползло нечто юркое и глухо шлёпнулось на пол. Гости тотчас посрывались с мест и, круша всё на пути, затаптывая один другого, кинулись к двери выхода. Очень быстро им довелось осознать, что она закрыта и вовсе не собирается поддаваться, а на крики о помощи никто снаружи не спешит.