Погруженный в Церебро, в окружении своих подопечных Чарльз обнаружил пришествие неземных форм жизни на Землю. Явно враждебных.
— Это фаланга, — мрачно произнес Ксавьер, открыв глаза и взглянув на свою команду.
— О, черт, снова это дерьмо, — выругалась Росомаха.
— Вы знаете, что делать, — Ксавьер снова погрузился в Церебро.
— Люди Икс! — крикнула Циклоп. — Выдвигаемся в город! Наша помощь нужна там!
Север Атлантического океана, воды архипелага Утопия, 14:09
Принц Войны всегда был одним из членов Эскадрона, что немного выделялся на общем фоне по многим причинам.
Единственный мужчина в команде супергероинь, один из двенадцати, что решили действовать сообща во времена, когда о Мстителях и Людях-Икс ещё никто не слышал, а Фантастическая Четвёрка была неопытными, зелеными юнцами. Он был таким же, как Капитан Америка: родился и вырос в одной эпохе, а защищал другую.
Утопия всегда была своеобразным островком античности, что основывался на древних принципах, многие из которых даже сами утопийцы считали вымыслом и мифами — что уж говорить о простых людях во Внешнем Мире; древний уютный уголок, основанный бежавшими от гнёта варваров Старого Мира и безумных, эгоистичных божеств, что смеялись, смотря на страдания наказываемых ими за исполнение их же воли обычных людей, за века существования приобрёл некие черты снобизма, считая что их предков превознесли и изменили другие, непохожие на их прежних, боги со звёзд, но всё-таки сохранил в своих жителях саму суть «героизма» и «альтруизма», а именно помогать другим, оберегать их, не просить ничего взамен, но знать себе цену, не позволять собой пользоваться и всегда понимать, когда благо общества важнее твоего личного.
В двадцатом веке молодой мужчина, один из немногих, что рождался у технически и магически прогрессивного общества Утопии за века, ступил в Мир Смертных, что находились на грани великой бойни — и не сумел выполнить свою миссию Великого Пацифиста и Учителя Гармонии. Тем не менее, пройдя через две мировые войны в составе Золотого Агенства, геройской организации того времени, и повидав воочию Захватчиков, Принц видел в людях весь их потенциал, о котором ранее и не подозревал, привыкнув думать о них с пренебрежением, не замечая в то же время, как он менялся сам и менял других вокруг, становясь для них одним из героев.
Впрочем, как и другие супергерои того времени, он считал обычных людей героями куда большими, чем он сам, не имевшими сверхсил, но идущих в бой ради защиты дорогих им людей и земель. Например, советских солдат Великой Отечественной войны…
В конце концов, когда команды начали распадаться одна за другой спустя годы, а их участники — куда-то исчезать или же умирать от старости, Принц тоже «пропал», сменив личину и взяв имя, которым редко пользовался в годы боевых действий.
Зарден Шелтон. Имя, данное Принцу при обряде инициации на его родном острове, и фамилия, взятая им в честь его жены Гвинет, единственной выжившей при крушении корабля. Эта девушка привела Принца к тому, что он вышел во Внешний Мир, первой чужестранкой, которую он встретил в своей жизни.
Так он был известен с того момента и по сей день — так он и вошёл в Эскадрон.
Мог ли он тогда подумать, что однажды придёт день, когда он, игнорируя приказы своего лидера и крики людей о помощи, будет мчаться на помощь своему народу, даже понимая, что он уже опоздал?..
Утопия пылала в огне.
Несмотря на весь свой немалый прогресс, это общество, порождённое сплавом человеческой культуры и инопланетных технологий, магии и божественных сверхсил… Ненавидело войну.
Когда-то благодаря Звёздным богам, в то время пока большая часть людей точила кремниевые копья и поклонялась племенным духам-демонам, местная община активно развила культуру, построенную на мире и товариществе. Немалая часть утопийцев, считая, что отныне человечество представляет глобальную угрозу их мирному существованию, покинула планету в поисках безопасного «нового дома», когда города Японии поглотил огонь новой безумной игрушки людей, атомной бомбы. Но многие предпочли остаться, надеясь на Принца и свои усилия по плавному наставлению людей на путь мира и спокойствия.
Интересно, когда покинувшие родной дом узнают о том, что произошло, будут ли они искренне горевать или же злиться и источать отчаянную радость от того, что их непредусмотрительные сородичи были почти полностью истреблены?
Принцу не было до этого никакого дела, когда он в ярости влетел в одну из тех десантных капсул, что, истекая премерзкой жижей, изрыгала из себя уродливых созданий. Грохот от столкновения сотряс весь город, и немногочисленные способные сражаться к этому моменту утопийцы замерли, а затем ринулись в бой с новыми силами. Несмотря на то, что иметь сверхсилы было для местных обыкновением, лишь немногие из них могли похвастаться чем-то действительно сокрушительным.
Но для вторженцев, больше занятых разборками меж собой, нежели отмахиванием от атак населения островов, казалось, не составит никакого труда перемолоть сначала их, а затем добраться до тех, кто не успел убежать и спрятаться под защитой: стариков, детей, женщин.
В конце концов, самым большим преимуществом Утопии было то, что ее нельзя было найти без знания ее местоположения, но каким-то образом инопланетяне не только атаковали их крайне метко, но и не оставили им никаких шансов среагировать, обрушив тем самым историю поколений за неполный десяток минут.
А затем море, куда активно приземлялись всё новые и новые капсулы, вспучилось, темнея и восходя огромной гудящей волной, поднимающейся на сотни метров и падающей на вторженцев и утопийцев.
Всё новые и новые падающие капсулы изрыгали армии прямо в воздухе, но встречали бешество стихии с одной стороны и невероятный напор диких животных с другой; тысячи акул, каждая из которых могла быть легко стёрта в обычном противостоянии из-за невероятной разницы в мощи, теперь были способны разрывать металл клыками, а киты из медлительных и неповоротливых животных стали юркими и вёрткими и ударами хвостов опрокидывали огромные корабли.
Было ясно, что это не просто так и что животные были каким-то образом усилены — но как именно? Секундой позже у многих, кто был ещё в здравом уме, вспыхнула общая догадка — а ещё через миг море, вздрогнув, разорвалось вспышкой, испуская из её центра луч, пронзивший несколько падающих десантных кораблей, а затем из пучин вынырнула одетая по минимуму женская фигура.
Немерия, королева Атлантиды, обвела своим взглядом окружение; её всегда гордое, надменное лицо источало ярость, превратившую и без того острые, резкие черты в гримасу, которая не сулила ничего хорошего тем, кто вверг правительницу Атлантиды в подобное состояние.
Вскинув руку вверх, она подняла голову и зычно, резко гаркнула нечто на языке древних атлантов, имевших с утопийцами много общего, и, сверкнув, как молния, трезубец Посейдона упал в её ладонь; прокрутив его, девушка схватила древко двумя руками и вонзила в бурлящую воду под собой — и тут же грянул гром, а ветвистая молния, снизошедшая со стремительно темнеющих облаков, прошлась по трезубцу, даже не затронув его носительницу, и разошлась дугой по толще воды, огибая земную жизнь и поражая инопланетную.
А затем на поверхности воды начала появляться вся армия Атлантиды, пришедшая следом за своим лидером.
Миг спустя Принц, давно разобравшийся со своими проблемами, опустился к воде, замерев напротив атлантки; та, смерив его кратким, но пронзительным взглядом, кивнула — а затем они оба ринулись в бой, сопровождаемые буйством природы…
Космическое пространство между Землей и Луной, около 14:10–14:11 по Нью-Йорку
Наверное, один из самых больных вопросов для людей всегда заключался в следующем: «Если вне нашей планеты есть другая разумная жизнь, что мы будем делать, если эта жизнь придёт к нам?».
На протяжении многих лет ответами на этот вопрос были очень разные мысли; разные люди, с разным уровнем образования и интеллекта, разным мировоззрением и разными целями в жизни предполагали очень, очень и очень разные ответы. Как правило, эти ответы постепенно всё усложнялись и усложнялись, превращаясь в самые разные по сложности загадки, когда сам ответ был вопросом или же порождал больше вопросов, чем был способен закрыть собой.