— Как тебя зовут?
*
Тем временем…
Далеко-далеко…
В галактике, где варп и реальность стали одним целым. Где порядок проиграл и силы Хаоса восторжествовали. Империума больше нет… как и всякой надежды.
Один лишь Хаос и его смертные слуги…
Одинокая вулканическая планета болталась в межзвездном пространстве. Её создала сила за гранью понимания простого человеческого разума. Среди адского пейзажа новорожденного мира выделялся гигантский изумрудный дворец, который одним своим видом мог заставить спятить любого неподготовленного человека. Он настолько огромен и величествен, что его золотые шпили уходили далеко за пределы атмосферы планеты. По форме своей он напоминал хаотичное нагромождение разноцветных башен, которые вонзились в планету и были сплетены в единое целое.
Внутри же творилась натуральная вакханалия хаоса. Живые, разумные стены, застывшие в гримасах злобных ухмылок, ярости, радости, похоти и уныния. Лабиринты, коридоры, самопроизвольно менявшие свою форму и направления. Лампы и светильники, которые раньше были людьми или ксеносами, а теперь их души освещают эти жуткие помещения. Каждый зал украшен гротескными картинами, написанными на коже невинных, от одного взгляда на которые можно сойти с ума. Предметы декора, стулья, диваны, шкафы, ковры — это всё состояло из нескольких живых существ, что страдали в агонии, не в силах умереть.
В помещениях слышна музыка. На удивление она тихая и спокойная. Но так кажется с первого взгляда. Каждую секунду в ней что-то меняется. Добавляются лишние ноты, появляется новое звучание. Сейчас она успокаивает, но через секунду уже так и кричит о ярости и гневе. Демонический оркестр, состоящий из нескольких десятков гротескных фигур демонов, что одновременно сочетали в себе мужское и женское начало, играли на безумных, диких инструментах, больше похожих на орудия пыток, чем на произведения искусства. Огромный четырёхметровый дирижёр с массивной мордой быка управлял этим оркестром. Вместо палочки он гармонично взмахивал тростью, что была сделана из нескольких человеческих рук, которые всё ещё подавали признаки жизни, непроизвольно сжимаясь и разжимаясь.
В огромном зале собралось несколько сотен фигур, разных размеров и форм. Они встали возле огромного обсидианового стола, на поверхности которого застыли гротескные морды демонов и их жертв.
Когда-то все присутствующие были объединены одной целью — служить Императору. Построить Империум и дать новую жизнь человечеству. Но с тех пор они пали. Пали так низко, что заключили союз с тёмными силами, чтобы уничтожить то, что помогали создать. И теперь Империума нет. Как и их создателя. Недоверие, ненависть так и витают в воздухе, и только несколько причин не позволяют всем присутствующим перерезать друг другу глотки. Одна из них прямо сейчас поднялась со своего трона, держа расписанный нечестивыми молитвами пергамент.
— Братья мои! Сыновья! Кузены! Вот и свершилось то, чего мы так хотели! Долгая война окончена! Империума больше нет! Единственная верная истина, ниспосланная на нас всемогущими Богами, восторжествовала! — Лоргар. Некогда он верой и правдой нес имперскую истину. Именно он был причастен к созданию культа Императора. Что очень иронично. Первый, кто уверовал в божественность собственного отца, стал первым еретиком.
Раньше Аврелиан был золотым исполином. Примархом, что одним своим видом мог заставить людей пасть на колени в божественном исступлении. По прошествии тысячелетий он почти не изменился. Даже принятие демоничества не изменило его внешности, только темно-алая броня стала еще больше исписана нечестивыми символами и письменами.
Подле своего отца с гордой осанкой и довольным выражением лица стоял Эреб и Кор Фаэрон. Поразительно, но Магистр Веры до сих пор не утратил того безумного огонька, который был с ним на протяжении тысячелетий. Пускай отношения между ним и Эребом всегда были натянуты, а порой и враждебны на почве дележа власти, но в присутствии Лоргара они молчали, позабыв об этом. На время….
Помимо примарха, Несущего Слово, в зале собрались все остальные «дети» Императора. Безумный от ярости, краснокожий демонический Ангрон, примарх Пожирателей Миров. С его вытянутой, клыкастой морды, стекала красная слюна. Огромные бугристые мышцы постоянно дёргались, как и сам демонический примарх, что буквально сдерживал себя из последних сил, чтобы не убить кого-нибудь, как того требовал его Бог. Массивные кожистые крылья были аккуратно сложены за спиной исполина.
Мортарион. Примарх Гвардии Смерти. Он и раньше был массивным, а теперь его тело раздулось, вмещая в себя бесчисленное количество болезней и болячек. Как воплощение Нургла, он представлял из себя поистине впечатляющее зрелище. Огромный исполин с чёрными крыльями, чьи перья покрыты густым слоем гнили. Его лицо скрывалось за плотным тёмным капюшоном. Воздух, выдыхаемый из маски, тёмно-зелёный, едок и пропитан всевозможной заразой.
В отличие от Эреба и Кор Фаэрона, что близко стояли к своему примарху, Тифус находился на почтительном отдалении. Гибрид ксеноса и человека, облачённый в массивный доспех терминатора, его тело раздуто, но от этого не стало менее грозным. В руке он держал массивную косу, с лезвия которой стекала тёмная жидкость.
Фулгрим. Демоническая, четырёхрукая нага. Примарх Детей Императора. На его лице застыла пошлая ухмылка. Самодовольный, самовлюбленный, он одет в золотую броню, украшенную разноцветными сапфирами и алмазами. На его поясе красовались четыре меча, с помощью которых он оборвал множество жизней.
Пертурабо. Примарх Железных Воинов. Демоничество не сильно изменило его. Он раньше был обвешен всевозможными техническими приборами и орудиями войны, а теперь он больше похож на робота с демонической мордой, усиленной кибернетикой. В руках мастер осад держал массивный молот, украшенный символами губительных сил.
И Магнус, примарх Тысячи Сынов. Краснокожий циклоп, один глаз которого был всегда закрыт, а другой переливался различными цветами. Как и остальные его братья, он гигант и исполин. Обладатель густой гривы пышных переливающихся волос.
Среди всех братьев-примархов, почти не заметен Абаддон. Самопровозглашенный Магистр Войны. Тот, кто поднял стяг, опущенный Хорусом, и продолжил Долгую Войну. В конце концов, он оставался космодесантником, что так и не принял дар демоничества. Но именно он сделал больше всего, чтобы Империум пал, пока эти горделивые «божки» занимались своими делами. Его темные волосы, как всегда, заплетены в очень странную прическу, что по форме напоминает пальму. Сидя на обсидиановом троне, он внимательно наблюдал за Лоргаром. В руке он держал кубок, сделанный из черепа клона своего отца — Хоруса. Он наполнен красноватой жидкостью, которую Магистр Войны периодически попивает.
— Тогда во имя чего ты собрал нас, брат? — прозвучал хлипкий, осипший, мертвецкий голос Мортариона. — Это должна быть очень весомая причина, чтобы вырвать меня из моих владений, пока я собираю жатву.
— Хватит пустой болтовни! — резко взревел краснокожий примарх. Ангрон подскочил со своего кровавого трона и со всей мощью ударил по столу. Магический предмет жалобно заскрипел, но не обрушился. — Каждое мгновение, потраченное без убийств, оскорбляет Кхорна.
— Отец жив, — резонировавший магической энергией голос Магнуса прозвучал как раскат среди ясного неба. Даже демонические музыканты прекратили играть.
Подобно неостановимой волне, новость разошлась по залу. Почти все космодесантники и прочие приспешники демонических примархов начали перешептываться между собой. Тифус издал нечто, отдалённо напоминающее смех больного чахоткой. Магистр Войны не дрогнул мускулом. К нему наклонился один из его ближайших и доверенных колдунов, который начал что-то быстро шептать ему на ухо. Абаддон один раз кивнул.
Примархи отреагировали по-разному. Пертурабо крепко задумался. Ошарашенный Ангрон плюхнулся обратно на свой трон. Мортарион тяжело вздохнул.