Как бы не пыталась разложить все мысли по полочкам и решить что мне делать дальше, усталость не давала сосредоточиться, поэтому было решено лечь спать. Как говорится, утро вечера мудренее. Вот только отвлекал треск веток в чаще леса, вызывая тревогу в душе и подозрения о том, что в любую минуту нечто может выйти из леса и заглянуть на огонёк. Вся эта ситуация изрядно пугала и нервировала, ворочалась от любого шороха, всё ещё предпринимая попытки уснуть. Через некоторое время, изнеможённый всем пережитым организм взял своё, переходя в полярное самому себе состояние, то-бишь сон. Хотя отдыхом назвать это было сложно, я часто вскакивала от незнакомых звуков, ворочала головой, пыталась всматриваться в ночную мглу, в поисках их источника, хотя и сомневаясь в желании увидеть неизвестного мне зверя. И только спустя время, окончательно успокоившись и забросив нервно новую кладку веток в костёр, ложилась спать.
Утро встретило меня щебетанием незнакомых птиц и пригожей погодой с лёгкой облачностью, последние ветки давно истлели, оставив после себя пепелище, а лес при его рассмотрении уже не казался таким страшным и недружелюбным как в ночное время суток. Может всё и хорошо, уже не так страшно и истерика на счёт моего положения отступила, но сон отозвался болью во всём теле и неприятным гулом в голове. Но осмотреться стоило, что я не поленилась тут же сделать. Только сейчас, в дневное время суток, можно узреть впереди просвет средь молоденьких деревьев, мгновение для раздумий и сомнений, от которых вскоре отмахнулась, решено, иду! Закопала пепелище и устремилась вперёд, по выбранному пути. Волнения волнениями, а я всё-таки устала, да и организм не потерпит истязаний голодом, хотелось поскорее окунуться во блага местной цивилизации, какими бы они не оказались. Настроение ползло вверх, несмотря на гудящие ноги, мурлыча на ходу придуманную нескладную песню, шла уверенной походкой по выбранному пути.
- А по лесу я иду,
Бесстрашно песенку пою,
На башке моей гнездо,
А в карманах ничего.
Ах какой приятный аромат,
Никто не сможет устоять.
Наш зверинец,
Знаем мы,
Точно был в экстазе!
Вот такой прекрасный я,
Все пугаются меня...
Эээ...
Ла, ла, ла, Дилайла!
С окончанием моего умопомрачительного выступления, миновала рощицу, оказываясь у кромки леса, где увиденное просто не укладывалось в голове. В метрах десяти от меня находилось селение (скорее деревня), с одной стороны окружённое лесом, к нему тянулась дорога. Со второй стороны, в дали виднелось поле для потребностей и нужды людей и чуть дальше следовал редкий лес. До ушей долетали отголоски активной жизни местных обывателей. Чем ближе я подходила к селению, тем сильнее у меня закрадывались сомнения - а правильно я поступаю? Стоило ли приходить и предстать перед местными? С каждым шагом я замедлялась, прилив сил отступал, под настороженными, подозрительными и даже брезгливыми взглядами. А я забылась, широко раскрыв глаза, разглядывала на местные дома и сооружения. Деревушка состояла из двух-трёх десятков уютных домов из местного дерева, тёмные, примитивные постройки с личным хозяйством и живностью при нём. Этакое селение крестьян средневековья. Средь всего этого выделялось прибежище Богов, проще - Храм. Солнечные лучи пробивались сквозь облака, серебря шпиль этого величественного здания с характерным символом, который не могла рассмотреть с такого расстояния. Замысловатое и удивительное смешение стилей приводило в детский восторг, ведь сложно объединить противоположные друг другу стили - романский и готический, однако черты каждого обоюдно сосуществовали в этом великолепии. Каменные стрельчатые арки, большие просветы окон со скульптурными изображениями по бокам. Окна украшены витражами которые рассказывают целую историю, или же позволяют лицезреть Богов-покровителей этих земель, незнакомых мне.
- Bojatas ... kems ... (Дефектная... Урод...)
Эти слова заставили меня очнуться и наконец обратить внимание на жителей, те косились на меня, как на прокажённую, так что додуматься кому были адресованы их слова, не составило особого труда, но пока ни один из них ни чего не предпринимал. Хоть я и не понимала сказанного, смею предположить что это были явно не комплименты. Я от них явственно отличалась и не только диковинной одеждой, оказывается и чисто внешне, имелись яркие различия. Одеяния были серых, коричневых, чёрных тонов, можно смело предположить что ткань ярких цветов очень дорога, поэтому не по карману простому люду. Мужчины были одеты в рубашки из белых и кремовых полотен, в основном со стоячим воротом. Куртки с рукавами и без них, не имеющие излишеств вышивки и узоров, не говоря уж о каких либо камнях и стразах. На ногах было некое подобие "бричз", менее объёмные и по щиколотку, заправленные в кожаные сапоги с пряжкой. Женщины носили примитивные платья, крой не был сложным, отличались простотой и строгостью. Поверх был корсет со шнуровкой, завершающий образ их одеяний. Из под юбок выглядывали грубые сапоги до колен. Единственным украшением селянок были чепчики, не брезгали и кружевами. Но больше всего привлекали взгляд замысловатые узоры на коже самих обывателей, на тон темнее и светлее чем сам оттенок их кожи. Выглядывая из воротов, проложили путь по шее, затрагивая сами лица совсем немного по щекам и соединялись на лбу в некий символ. Что-то он мне очень напоминал тот, что на шпиле, видимо это был знак принадлежности к одному из Божеств и определённым землям, то есть принадлежность к государству, царству или королевству, точно не могла сказать. Вот же странности, ведь видно, что не татуировка вовсе, на родимое пятно похоже, но абсолютно у всех и идентично, такое вообще бывает? Тогда получается что я ужас как от них отличаюсь, единственное что украшает моё тело, так это шрамы и уж они точно не говорят о моей принадлежности, только наталкивают на дурные подозрения.