Мира загорелась этой идеей. Все, что касалось сражений, вызывало в ней нешуточный интерес, даже присутствие старшего пастыря не могло испортить этот эффект. Потому девушка охотно закивала и выскочила в коридор.
- К слову, не похож Мор на непобедимого бойца. Я не путаюсь очернить или обидеть, просто…
- Худощав, да, но суть ведь не в этом, - намекнула Мари, осторожно закрывая за собой. Иногда Мира удивлялась переменам в подруге: та вдруг стала подозрительно неторопливой, будто очарованной, благосклонной ко всем и улыбчивой. Рядом с мужем она полностью изменилась, ее жизнерадостность стала подобной мягкому солнечному свету, а не молнии, как раньше. – Вот сейчас пойдем и посмотрим, сама увидишь.
Они направились по следам старшего пастыря, еще не успевшим остыть. Коридор хранил нотки той самой травы, сожженной во имя чьего-то отпевания. Органично и довольно занимательно. Мира тут же предположила, что, вероятно, именно из-за природного запаха Мора люди решили жечь ладан, а не наоборот. Пора привыкнуть, что все в этом мире крутится около первородной семьи.
- Как дела, крошка? – поинтересовалась Мари, деловито подхватив подругу под руку. Коснулась ее плеча виском на пару шагов, затем вновь выпрямилась. Порыв любви спровоцировал насмешку у ее собеседницы.
- Нормально. Ты выглядишь, как влюбленный подросток. Напоминаешь мне тех девочек, что с ума сходили по Константину.
Мари захохотала.
- То есть, я напоминаю тебе тебя? Ой, не закатывай глаза, будто сама сейчас ведешь себя иначе. Кстати, как там у вас с Хаосом?
- Все… хорошо.
- Да, правда? А где же подробности? Ну, давай, Мира, расскажи, как прошло ваше свидание.
Девушка отвела взгляд, но радости скрыть не смогла. Хаос, как и обещал, после прихода Мора оповестил всех, что хочет отдохнуть. Брата отправил в отведенное ему крыло вместе с женой, а сам схватил Миру и повел в зал с порталами.
- Куда мы идем? – спрашивала та. Все казалось таким неуместным. Пастыри воссоединились, семья вновь в почти полном составе, а Хаос вдруг решил сбежать, бросив родственника. Хотя, можно ли сказать, что именно бросил?
- Сюрприз, - коротко ответил мужчина. – Закрой глаза.
Мира послушно выполнила просьбу. По звукам открывался какой-то портал, потому она морально готовила себя к очередному путешествию. Хаос неожиданно подхватил ее на руки. Засмеялся, когда она коротко взвизгнула, и сделал уверенный шаг.
Даже сквозь сомкнутые веки в глаза Миры ударило оранжево-красное солнце. Мягкий прохладный ветерок едва касался кожи, донося насыщенный запах каких-то смутно знакомых цветов…
- «Тюльпаны!» - догадалась она. Грудь сжало от догадки. От восторга, предвкушения и… тепла. От осознания, какое доверие ей оказано.
Хаос осторожно поставил ее на ноги, а собственную ладонь оставил прикрывать изящную спину. Они стояли совсем рядом, так близко, что кончики черных волос оставляли щекочущие касания на ее коже. Заметив, как Мира ежится, пастырь собрал пряди и заправил за ворот рубашки, затем заботливо сделал то же самое с прической девушки, сказав:
- Открывай.
На этот раз она последовала просьбе неуверенно. Отчего-то стало волнительно. Вдруг, все изменится? Вдруг что-то случится, и она не сможет это изменить? Хаосу так важно каждое воспоминание о сестре, каждая частичка оставшаяся в обоих мирах, с ней у него особенная связь. Такого трепета он не проявлял даже по отношению к брату.
А потом ее посетила другая мысль:
- «Но он ведь привел меня сюда».
- Мира? – обеспокоился Хаос. Рука призывно погладила плотную ткань жилета.
Она решилась осторожно открыть глаза. От восторга воздух замер в легких, с тревогой смешалась зазвеневшая внутри детская радость – какая же красота!
- Дор! – восхитилась Мира. Сама не заметила, как нашла его ладонь и переплела их пальцы. – У меня нет слов, это волшебно!
До самого горизонта росли ровные ряды тюльпанов, разделенные по цветам: красные, розовые, желтые, белые. Полоски чередовались с дорожками, уходили, казалось, далеко за видимые земли. А там, далеко-далеко, за ними спрятался кончик солнца – всего лишь четверть, вероятно. Воздух казался теплым, густым, окутывающим, как рыжее одеяло. Желтые и белые вкрапления были не только на земле, но и выше, там можно было найти целую палитру оттенков, даже голубой и бордовый: закатное небо разбавлялось рассеянными, вытянутыми облаками, похожими на сладкую вату. Вытяни из шара кусок – вот тебе и полупрозрачное, легкое облако.
Хаос улыбался, но не так, как обычно. Было раньше в его улыбке нечто высокомерное, присущее ему в полной мере, неуловимое порой. А теперь пастырь оказался открыт, ведь сам того пожелал.