— Даже, если я могу быть немного… напористым?
Сжав губы, я размышляла над его вопросом. Ничто в нем не пугало меня, поэтому я покачала головой.
— Хорошо. — Дэвид выдохнул с облегчением, а затем посмотрел на мою тарелку и усмехнулся. — Ты все съела.
Моя ответная улыбка перешла в зевоту.
— Полагаю, я должен доставить тебя домой.
Я кивнула.
— Уже очень давно я не спала всю ночь.
Наклонившись, Дэвид поцеловал меня. Его лицо было в дюйме от моего, когда он произнес:
— Знай, что если бы ты провела ночь в моих объятьях, все было бы иначе. Я бы не позволил тебе уйти. — Дэвид произнес последнюю фразу почти сердито. И до того, как я успела ответить, он добавил, — я припарковался в гараже. Мы можем на лифте спуститься прямо туда и избежим любой нежеланной встречи.
— Спасибо, что заботишься обо мне.
Губы Дэвида сжались в тонкую линию, и он отвернулся. Я последовала за ним с кухни, чтобы неохотно надеть обратно свой комбинезон. Пока я ожидала Дэвида, проверила свой телефон, готовя себя к реакции Гретхен, но там было только сообщение от Грега.
5 сентября, 2012, 23:17:
“Слышала что-нибудь от Гретхен?”
Я пожала плечами, а когда подняла глаза, заметила, что Дэвид наблюдает за мной. Он медленно подошел и прижал ладонь к моей щеке.
— Готова? — спросил он.
Я кивнула в его ладонь.
— Почему так холодно? — ворчала я по пути к машине.
— Ты не взяла с собой жакет или что-то теплое?
— Ты видел меня в жакете?
— Думаю, что у меня есть кое-что. — Дэвид остановился у Мерседеса, открыл багажник и покопался в нем, пока не извлек розовую толстовку. — Вот.
— Что это?
— Кофта.
— Кому она принадлежит?
— Кого это волнует? Ты замерзла, у меня есть кофта, надень ее.
— Нет. — Я вернула ему толстовку.
— Оливия, надень, — приказал Дэвид и захлопнул багажник.
Открыв пассажирскую дверь, он приподнял брови. Пожав плечами, я села, всем своим видом выражая недовольство. Цветочный парфюм заполнил мои ноздри, и я чихнула. Я ненавидела эту розовую кофту.
— Чье это? — спросила я снова, как только мы тронулись.
— Дани. — Дэвид посмотрел на меня. — Разве вы с ней не дружны?
— Дружны.
— Тогда почему у тебя такое лицо?
Я вздохнула.
— Потому что она мой друг, и я давно знаю ее. И все так запутанно…
— Может быть, ты вернешь ей кофту от моего имени?
Я посмотрела на него, а затем сузила глаза, заметив, что его плечи подрагивают от едва сдерживаемого смеха.
— Это не смешно, — отрезала я. — При одной только мысли о вас двоих, мне становится тошно.
Я опустила голову и Дэвид замолчал. Я знала, что была несправедлива, но меня это мало заботило; когда дело касалось этого мужчины, я не могла себя контролировать.
— Прости, — тихо произнес Дэвид, поглаживая мою шею. — Ничего не было.
— Вы что расстались?
— Нет, но…
— Тогда здесь не о чем разговаривать, — я отбросила его руку.
Дэвид тяжело вздохнул. “Почему он не заверяет меня, что между ними ничего не будет?” Я потерла ладонями лицо и решила не разрушать лучшую ночь в моей жизни. Я вздохнула, успокаиваясь, и посмотрела на него.
— Прости. Это не мое дело.
Дэвид не отводил взгляда от дороги, когда произнес:
— Но могло бы быть твоим.
Я потянулась и положила руку ему на бедро, а Дэвид погладил мое предплечье.
— Так что теперь? — спросила я. Снаружи небо постепенно светлело, окрашиваясь восходящим солнцем в розовый цвет.
— Я не знаю. Я возвращаюсь в Нью-Йорк, хотя этот проект тоже требует моего участия на какое-то время.
— Как надолго ты уезжаешь?
— На неделю или около того.
— О. — Внезапно неделя показалась мне вечностью.
— Я свяжусь с тобой по электронной почте, когда вернусь. По рабочей?
Вздохнув, я отвернулась к окну. Даже без дурманящей завесы похоти, почему я не могу сказать “нет”? И почему мне казалось, что согласиться чуть ли не хуже всего, что я совершала до этого?
Даже когда Дэвид сидел напротив меня, я жаждала его. Я чувствовала, что меня тянут в противоположных направлениях, что я разрушаюсь под давлением двух мужчин. Билл, которого я любила, и который оказывался рядом всякий раз, когда был мне нужен. И Дэвид, который так сильно привлекал меня, что я не видела никого и ничего, кроме него. Но он не просто физически поглотил меня, это было эмоциональное, интенсивное, подавляющее порабощение моего тела, разума и сердца.
— Мы прибыли, мисс Оливия.