- Мам, может вы к бабушке поедете? Если это... ну не знаю, какое-то инопланетное вторжение, то крупные города будут захватывать и боюсь, малой кровью не обойдется, а мелкие просто после завоевания заставят подчиниться, - попросила, боясь, когда полностью упадет небо, территорию заполонят какие-нибудь киборги.
- Киборги… Они захватят всю планету… Они… Киборги… - Низким голосом сказала мама.
- Думаешь, кто будет тратить живых воинов, если есть не только чем пробить грань мира, но и технологии захвата новых земель? - усомнилась мама, но ее беспечность и поедания торта не могли меня сейчас обмануть.
- Я просто хочу, чтобы вы оказались в безопасности, - чуть понизив голос до шепота, оправдалась я, смотря, как папа уже ругается по телефону.
- НЕ ИМЕЕТ СМЫСЛА! ЕЕ УЖЕ ЗДЕСЬ НЕТ, - крикнул он, поймав мой взгляд и мне стало понятным: пора бежать.
- Мама, берегите себя, - я перегнулась через стол, желая обнять маму, угодив при этом грудью в торт, а вскочив со стула, бросилась в коридор, а там натянув сапоги, стала резкими движениями их застегивать.
Один застегнулся нормально, а на втором так не кстати разошлась молния. Решив, застегну под другим деревом, накинула на плечи шубу, схватила сумку и бросив на отца последний взгляд, выбежала за дверь.
Да, недолгим получился визит. Я бежала спотыкаясь и задыхаясь от морозного воздуха, в боку вспыхивала боль при каждом движении, а ноги путались в джинсах, а расстегнутое голенище сапога так и норовило спеленать ступни. Никогда путь до соседнего квартала не казался мне таким далеким и недостижимым.
Издалека раздавалась сирена полицейских машин, а мне хотелось быстрее успеть и очутиться в безопасности. Из-за угла вылетела полицейская машина с мигалкой, но я уже вбегала под дерево ища толпы фосфорных светлячков. В спину кричала сирена, отсветы мигалки забирались в самые дальние уголки дерева, а я с лязгом наткнулась на кого-то в сверкнувших латах.
Вспыхнул режущий глаза голубой свет и за секунду до того, как зажмурилась, успела уловить высокого крепкого воина, опалившего меня взглядом янтарного цвета глаз. Он успел занести над моей головой странного вида длинный резной кинжал. Отшатываясь, потеряла равновесие, начиная падать назад, но ощутила на шее движение холодного воздуха, показалось, от оружия, но очередная волна восторга заглушила страх получить очаровательный рисунок на сонной артерии.
Вой сирены мгновенно утонул в удивленном «Йоля», а я упав на спину, крякнула и уставилась на толпу бегущих светлячков. При падении спиной нашла кусок асфальта, а потому от боли не могла и пошевелиться, а воздух застрял в легких, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. Пришлось перекатиться на бок и только тогда удалось кое-как отдышаться. Рядом ничьего присутствия не ощущалось и мне подумалось «показалось», но на всякий случай решила уйти, ведь неизвестно могут ли они последовать за мной или нет? И откуда этому пришельцу в сверкающих латах знать мое прозвище?
Выпрямиться оказалось сложным, а подняться и вовсе пыткой — прострел от ушибленного позвонка отдавал в шею, ребра и копчик. Оставалось лишь надеяться, ничего не сломала, а ушиб и сам пройдет.
Встав на четвереньки, направилась за светлячками на выход, опасаясь удара в спину от странного встреченного субъекта. Каждый шаг отзывался болью в спине, перехватывая дыхание, поэтому вздохи старалась делать мелкие и поверхностные. Приходилось отвлекать себя мыслями о встреченном незнакомце, до малейших деталей вспоминая его внешний вид — все, лишь бы боль ушла на другой план, где станет незаметной.
Оказавшись возле крайнего корня, на границе тьмы и света, ругнулась, так как взгляд мой уткнулся в громоздкую лапу металлического сооружения. Вскарабкавшись по корню, подняла взгляд и оценила кусок Эйфелевой Башни.
В другой раз я бы, конечно, не упустила возможности прогуляться по Парижу, залезть на эту Эйфелеву Башню и даже съездить в Версаль, но не сегодня, когда от боли в спине бегут предательские слезы, застилающие картины перед глазами, а за спиной маячит опасность преследования.
Повернувшись назад, пошла вглубь тьмы, надеясь, на этот раз доберусь до съемной квартиры, представляя утреннее дерево, когда я оказалась приподнятой на одном из выгнувшихся корней.