— Девушка, — я слегка наклонила голову, — а с чего вы это решили? Разве мы вам что-то навязываем? Ставим над вами своего человека? Напротив. Мы построили для вас отдельный город. Обеспечили вас всем необходимым для старта. Дали вам инструменты и знания. Живите, выбирайте себе руководство, стройте свою жизнь. Мы не будем вас беспокоить без вашей просьбы.
— Ну да, все такие добренькие, — она фыркнула, и в ее голосе зазвенела открытая издевка. — А не успеем оглянуться, как мы все — ваши слуги. Или, того хуже, рабы для утех.
Тишина в толпе стала гробовой. Воздух наэлектризовался. Эта фраза была рассчитана на удар ниже пояса, на провокацию скандала и подрыв нашего авторитета с самого начала. Я увидела, как некоторые люди смотрят на меня уже с подозрением.
Гнев, горячий и праведный, вспыхнул во мне. Но я подавила его. Она ждала именно реакции, оправданий, спора. Я не стала давать ей этой возможности.
Проигнорировав ее последнее высказывание, как будто его и не было, я снова обратилась ко всей толпе, мой голос вновь обрел ровную, металлическую твердость.
— Мы уходим. Все важное я вам сообщила. Расселяйтесь, ищите себя в работе и развивайтесь. Всего вам доброго.
Я кивнула Дарию. Пейзаж площади с тысячами недоумевающих лиц мгновенно сменился знакомой уютной гостиной нашего дома в Первом городе. Тишина, воцарившаяся после гулкого шума толпы, была оглушительной.
Я тяжело опустилась на диван, чувствуя, как дрожат колени. Не от страха, а от выплеснутого адреналина и гнева.
— Не принимай близко к сердцу, — обнял меня Степан, его голос был спокоен, но в глазах читалась та же настороженность. — Одна дура нашлась.
— Это была не дура, — мрачно произнес Дарий, опускаясь в кресло. Он выглядел бледным. — Я видел их, пока ты говорила. Группа человек десять. Они не боялись и не были растеряны. Они... оценивали. Как волки, принюхивающиеся к стаду.
Родион, не отрываясь от экрана с данными колонны из Седьмого города, добавил без эмоций:
— А теперь послушайте. Первый запрос от нового города. Не «как посадить картошку», а «каковы юридические полномочия Совета Пробудившихся и на каких документах они основаны?». Запрос поступил через три минуты после нашего ухода.
В комнате повисла тягостная, звенящая тишина. Мы обменялись взглядами. Первый выстрел в новой, необъявленной войне за будущее Харлива был сделан. И мы даже не знали имени той девушки, которая его произвела.
Глава 8. Неожиданное предательство.
Прошло полгода с последних событий или три года с половиной с момента пробуждения Любы.
Был теплый вечер, один из тех редких моментов затишья, что мы научились ценить как величайшую роскошь. Я сидела со Степаном на широких качелях на террасе нашего дома, покачиваясь в такт его равномерным толчкам ногой. В кружке у меня остывал морс из местных ягод, терпких и слегка пряных. Птицы — вернее, существа, их напоминающие, с переливчатыми перламутровыми крыльями, — оглашали воздух своими странными, скрипучими трелями. Алое солнце, большее и более плоское, чем я помнила, медленно сползало к зубчатому горизонту, окрашивая защитный купол в кроваво-багряные тона. Легкий ветерок, пах озоном и сладковатым дымком — где-то жгли сухие стебли серебристой полыни.
Мы говорили о планах на завтра. Мутировавших, к нашему величайшему сожалению, так и не удалось вернуть к первоначальному облику. Но мы достигли стабильности. Мы остановили хаотичные процессы в их организмах, закрепили изменения на генном уровне, превратив уродство в адаптацию. Те, кому было суждено жить в воде, обрели жабры и плавники; те, кто оставался на суше, — мощные мышцы и прочный хитин. Завтра предстояло начать их пробуждение. Не всех сразу — партиями. С каждым нужно будет говорить, объяснять, помогать пережить шок от нового тела. Мы понимали — на это уйдет не меньше месяца.
Я допивала последние глотки морса, как вдруг мир содрогнулся. Глухой, утробный грохот, шедший из-под земли, ударил по ушам и вжал меня в спинку качелей. Степан инстинктивно рванулся, чтобы прикрыть меня собой. Стеклянная кружка выскользнула из моих пальцев и разбилась о пол террасы, орошая все вокруг алыми брызгами морса, похожими на кровь. Где-то в городе тревожно завыли сирены, а свет на мгновение погас и моргнул, перейдя на аварийное питание.
— Пещера… — выдохнула я, и в груди похолодело.
Я тут же мысленно послала запрос через браслет к центральному компьютеру. Не на диспетчерский пульт, а прямо к ядру, к тому самому кристаллическому дереву, что хранило все наши данные. В ответ — оглушительная, звенящая тишина. Ни статуса, ни телеметрии, ни привычного фонового гула связи. Только пустота.