Я видела, как некоторые из глав, особенно из городов что расположены вблизи города новеньких, помрачнели. Это была тяжелая, некрасивая мера. Но другого выхода не было.
— Причем цель была не понятна, — добавила я, обращаясь уже к своей команде. — Чего они хотели добиться? Уничтожить компьютер? Убить мою маму? Послать нам предупреждение? Или… это была диверсия, чтобы отвлечь нас от чего-то другого?
Собрав отряд, мы отправились в бункер, где были размещены мутировавшие. Адреналин жёг мне кровь. Мы телепортировались прямо в центральный зал, где были капсулы.
Картина была удручающей. В бункере все капсулы были вскрыты. Не взломаны, а аккуратно открыты с помощью кодов. Они стояли пустые, как выпотрошенные раковины. Ни одного мутировавшего не было. Лабораторное оборудование разграблено, все ценные образцы и данные — изъяты. Все, что не представляло для них интереса, было безжалостно разрушено — консоли, мониторы, даже мебель.
— Куда же все подевались? — пробормотал Степан, осматривая место происшествия. — Их больше сотни тысяч. Они не могли просто испариться.
Дарий закрыл глаза, и я почувствовала, как его сознание расползается волной, сканируя километры лесов, долин, подземных пещер.
Через несколько минут он открыл глаза. Его лицо было пустым и усталым.
Он сказал, что в радиусе его дара живых, кроме нас нет.
— Никого. В радиусе ста километров — ни одной живой души, кроме нас. Но это невозможно! Даже если они ушли пешком, я должен был увидеть их след, как светящуюся реку. Но там пусто. Словно они не живые, а будто их поглотила сама земля.
Глава 9. Запись.
Тишина в бункере была звенящей, нарушаемой лишь потрескиванием нашего снаряжения и тяжелым дыханием. Мы стояли среди пустых, зияющих капсул, и чувство полного поражения, густое и липкое, как смола, медленно заполняло пространство между нами. Они просто исчезли. Сотни тысяч мутировавших тел, целая армия, обращенная против нас кем-то изнутри, испарились, не оставив следов.
— Ничего, — сквозь зубы выдохнул Дарий, в ярости ударив кулаком по корпусу ближайшей капсулы. Металл глухо прогнулся. — Ни следов, ни энергетических следов телепортации, ничего! Как призраки!
Степан методично осматривал панели управления, его лицо было каменной маской концентрации, но я чувствовала исходящее от него напряжение. Он, как и я, понимал: мы проиграли первый раунд, даже не поняв правил игры.
Родион же не участвовал в общих поисках. Он стоял поодаль, прислонившись к стене, его взгляд был устремлен внутрь себя, в тусклую пустоту коридора, ведущего в технические отсеки. Его пальцы непроизвольно шевелились, будто перебирая невидимые нити памяти.
— Родя? — тихо позвала я, подходя к нему. — Ты в порядке?
Он медленно перевел на меня взгляд, и в его глазах читалось не отчаяние, а нечто иное — напряженная работа мысли, попытка выудить из глубин сознания ускользающую деталь.
— Здесь должно было быть… — он начал и замолчал, снова уставившись в коридор. — Когда мы устанавливали стационарный портал и сервер… Я… я всегда ставлю «шпиона». На всякий случай.
Он оттолкнулся от стены и быстрыми шагами направился вглубь бункера. Мы, обменявшись недоуменными взглядами, последовали за ним. Он привел нас в тесное, заброшенное помещение, заваленное старыми контейнерами и списанными деталями. В дальнем углу, за слоем пыли, виднелась неприметная панель, почти сливавшаяся со стеной.
— Я не говорил, — пробормотал он, сдувая пыль и проводя сканером по поверхности. Панель бесшумно отъехала, открыв скрытую нишу. Внутри мерцало скромное, автономное устройство — кристаллический шпиль, окруженный узлом охлаждения. — Центральный компьютер… он уязвим. Его могут взломать, отключить, как и случилось. А эти… — он коснулся шпиля, — …они записывают все. Непрерывно. Данные не передаются, они хранятся здесь, в автономной ячейке. Я создал их для всех критических объектов и… забыл рассказать. После взрыва, мамы… в голове было пусто.
В его голосе звучала вина, но у меня сердце екнуло от внезапно вспыхнувшей надежды. Это был шанс. Луч света в абсолютной тьме.
— Ты гений, — тихо сказал Дарий, подходя ближе. Его ярость сменилась жгучим нетерпением.
Родион извлек кристалл. Его пальцы, обычно такие точные и уверенные, слегка дрожали. — Данные целы, — он подключил ячейку к своему планшету. На экране замигал индикатор доступа. — Память почти заполнена. Они записали… все.
Мы столпились вокруг него, затаив дыхание. Воздух в тесном помещении стал густым от напряжения. Нас было четверо: я, чувствовавшая, как сердце колотится где-то в горле; Степан, чья рука легла мне на плечо, твердая и ободряющая; Дарий, сжимавший и разжимавший кулаки, готовый в любой миг ринуться в бой; и Родион, наш молчаливый кудесник, державший в руках ключ к разгадке.