Я посмотрела на Степана.
— Готов нарушить приказ?
В его глазах не было и тени сомнения.
— Спрашиваешь. Я с тобой.
Война шла там, в темноте. И пока Совет верил в благополучные отчеты, я знала — мои братья тонули. И если официальные пути закрыты... что ж. Значит, придется действовать в обход.
Это должна была быть тихая, отчаянная подготовка. Мы со Степаном вполголоса составляли список людей, которым можно доверять, набрасывали карту сервисных тоннелей. Воздух был густым, словно перед грозой. И гроза пришла.
Не с грохотом взрывов, а с леденящим душу щелчком.
Все голограммы в доме разом погасли. Свет моргнул и перешёл на тусклое аварийное голубоватое свечение. За окном, в небе купола, зажегся гигантский рубиновый символ — перевёрнутый треугольник. «Ангел-Хранитель».
— Что это? — Степан ринулся к консоли, но она была мертва.
Я уже знала ответ. Мой браслет насильственно активировался общим каналом. Голограмма председателя Совета, Марка, возникла в центре комнаты. Его лицо было пепельно-серым.
— Внимание всем жителям Харлива! Система «Ангел-Хранитель» активирована! Все купола переведены в режим изоляции! Атака идёт на всех фронтах! — его голос вибрировал. — Купола держатся, но «Ангел» настроен на сканирование ДНК. Никто извне, чей геном не внесен в реестр шести городов, не сможет проникнуть внутрь!
Сердце упало. Мы были в ловушке. В безопасности. И в абсолютной изоляции.
— Братья... — выдохнула я, пытаясь вызвать телепатически Дария или Родиона.
В ответ — оглушительная тишина.
Мы выскочили на улицу. Картина была сюрреалистичной. Город жил своей жизнью, но над ним, за прозрачной оболочкой, бушевала война. Мы видели вспышки — ослепительные, кроваво-алые зарницы, которые били в купол, заставляя его мелко вибрировать.
И тут мы увидели её, одинокую фигуру женщины. Она выбежала из леса, её одежда была в клочьях, лицо искажено ужасом. Она бежала к нашему куполу, к главному шлюзу, отчаянно махая руками. Это была одна из «новеньких» из Седьмого города.
— Боги... — прошептал Степан.
Из чащи за женщиной, с низким рыком, выдвинулся мутант. Один из «танков», его броня блестела в утреннем свете восходящего Солнца. Он поднял оружие.
Женщина, не оборачиваясь, в отчаянном прыжке ринулась к самой стене купола. И... прошла сквозь неё. Силовое поле дрогнуло, как поверхность воды, и впустило её. Она рухнула на колени всего в двух метрах от купола, заливаясь истеричными слезами облегчения.
Мутант, не сбавляя скорости, ринулся следом.
То, что произошло дальше, было одновременно ужасающим и завораживающим. Его массивное тело не прошло сквозь барьер. Оно увязло. Силовое поле повело себя как густой, сверхпрочный гель, затягивая его внутрь. Он застыл в нем, его рычащее лицо, искаженное яростью, было прекрасно видно. Мутант пытался двинуть рукой с оружием, но поле сжимало его, как тисками.
Прозвучал нарастающий, высокочастотный гул. Энергия барьера сконцентрировалась вокруг захватчика. И затем, с глухим, костоломным хлопком, его вышвырнуло назад, как тряпичную куклу. Он пролетел десяток метров и грузно рухнул на землю, не двигаясь.
Воздух содрогнулся от нового залпа по куполу, но он стоял, нерушимый.
Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на плачущую женщину и на тело мутанта за стеной. Это была не просто защита. Это был приговор. Четкая, неумолимая линия, проведенная технологией. «Свои» и «чужие». Мы спасли одну жизнь. Но сколько их осталось там, в Седьмом городе, который не был защищен «Ангелом»? Иван атаковал их первыми, без всяких помех, или не стал нападать на условно своих?
Ко мне подбежала дежурная у шлюза, её лицо было бледным.
— Любовь, система сработала безупречно. Но... Совет приказал всех беженцев из Седьмого города помещать в карантинную зону. На всякий случай. Говорят, Иван мог их... модифицировать.
Я посмотрела на женщину, которую уводили двое в защитных костюмах. Она была всего лишь испуганным человеком. Но теперь и для нас, своих, она стала потенциальной угрозой.
Я обернулась к Степану. Он смотрел на купол, на едва заметную рябь, расходившуюся от недавнего удара.
— Мы в безопасности, — сказал он, и в его голосе не было облегчения. Была пустота. — Но какой ценой, Люба? Мы сидим в крепости и смотрим, как горит мир за стенами.
Я прижала ладонь к груди. Мои братья были в том, горящем мире, за этой стеной спокойствия. Иван не просто нападал на нас. Он проверял нас, искал лазейки в нашей защите.