Глава 13. Голоса из пепла.
Два месяца спустя.
Шестьдесят дней тишины. Шестьдесят ночей, когда я просыпалась от каждого щелчка систем жизнеобеспечения, принимая его за голос в браслете. Шестьдесят дней я подходила к окну и смотрела на пустую, безжизненную теперь равнину перед куполом. Ни тел, ни следов борьбы. Только шрамы от энергетических ударов на оплавленной земле. Иван словно испарился, оставив нас гнить в нашей идеальной, стерильной тюрьме.
Совет объявил победу. «Угроза отражена. Система «Ангел-Хранитель» доказала свою эффективность». Они уже говорили о планах по «зачистке прилегающих территорий» и «восстановлению контроля». Я слышала эти слова на совещаниях и чувствовала, как меняется воздух. Страх сменился робкой радостью. Мы отсиделись. Мы победили. А те, кто не успел, — судьба значит такая.
Я перестала верить. Перестала ждать. Внутри меня росла пустота, холодная и тяжелая, как свинец. Я выполняла свои обязанности главного биокорректора, улыбалась Степану, но мы оба знали — часть меня осталась там, за стеной, с моими братьями.
И вот, в обычный вечер, когда я составляла отчет о регенерации почв, браслет на моей руке издал звук, от которого сердце остановилось, а потом рванулось в бешеной пляске.
Не общий канал. Не экстренное оповещение.
Личный вызов. Приоритет: Максимальный. Идентификатор: Дарий.
Рука дрогнула, и голограмма отчета рассыпалась. Я, не дыша, нажала кнопку принятия.
Эфир взорвался помехами. Голограмма вспыхнула, рассыпалась на пиксели и снова собралась, показывая лицо. Но это было не лицо — это была маска из грязи, усталости и боли. Дарий. Его щека была рассечена, один глаз заплыл, но в другом горел знакомый, неугасимый огонь.
— Любка... — его голос был хриплым, прерывающимся, будто он забыл, как говорить. — Слышишь... меня?
Я не могла издать ни звука, лишь кивнула, сжимая руку Степана, который уже стоял рядом.
— Живы... — выдохнул Дарий, и это слово прозвучало как величайшая победа. — Оба... Родя... со мной.
Из кадра послышался слабый голос Родиона:
— Сестренка...
Слезы хлынули из моих глаз, горячие и соленые. Два месяца. Они были живы.
— Где вы? Что случилось? — наконец вырвалось у меня.
Дарий с силой кашлянул.
— В пещерах... Старые штольни, в двадцати километрах от его логова. Он... он нас заманил, Люба. Это была ловушка с самого начала. Все его «армии» на поверхности... это был спектакль. Отвлекающий маневр.
Родион, бледный как смерть, появился в кадре, опираясь на плечо брата.
— Он... он не хотел нас уничтожить. Он... тестировал. «Ангела-Хранителя». И нас. Нашу тактику. Нашу связь. Он все записывал, анализировал... — голос его дрожал от истощения и, как мне показалось, от чего-то еще. От страха.
— Мы... мы видели, как он вывел их, — прошептал Дарий, и в его глазах отразилось нечто, от чего у меня похолодела кровь. Не ярость. Ужас. — Всех. Всех мутантов. Больше сотни тысяч. Он построил их в колонны и повел. Не на города. Они ушли. Вглубь континента. В Дикие Земли.
— Куда? Зачем? — не понимала я.
— Не знаем, — голос Родиона был безжизненным. — Но он, он не просто вел их. Он их совершенствовал. На наших глазах. Вносил коррективы. Как инженер настраивает механизмы. — Он замолчал, и в тишине было слышно только его прерывистое дыхание. — Люба... он оставил нам сообщение. Для тебя.
Легендарная стойкость Дария дала трещину. Он опустил голову.
— Он сказал «Передайте моей коллеге, Любови. Первый акт окончен. Мы подготовили сцену. Второй начнется, когда ее ковчег станет для нее клеткой. А я... я буду ждать на краю ее карты».
Связь снова затрещала, голограммы поплыли.
— Держитесь! — закричала я. — Мы вас найдем! Мы вытащим вас!
— Нет... — Дарий с силой покачал головой. — Нельзя. Люба... вокруг нас... мины. Энергетические. Он знал, что мы выйдем на связь. Он ждет. Не иди за нами. Это новая ловушка. Для тебя.
— Мы не оставим вас! — это был уже Степан, его голос звенел от ярости.
— Слушай, Степан, — хрипло сказал Дарий. — Береги ее. Он... он не воюет с нами. Он проводит эксперимент.
Изображение погасло. На этот раз окончательно.
Я стояла, по щекам текли слезы, но внутри не было радости. Был леденящий, всепроникающий ужас.
Иван не отступил. Он просто сменил тактику. Он ушел в тень, забрав свою армию, оставив нам «победу», которая была горше любого поражения. Он оставил нам наших братьев в качестве приманки. И он ждал. Где-то на краю карты. Ждал, когда мы сломаемся и сами выйдем из-за своей стены.
Война не закончилась. Она только началась. Иван Станиславович Подгорный объявил нам холодную войну. И первым ходом было не нападение. Это было послание.