Я взяла тонкий комбинезон, один комплект белья, полуботинки и гигиенический набор, и вернулась в душевую. Дверь закрылась, и я оказалась в абсолютно пустом, белом кубе. На секунду меня охватила растерянность, но потом из глубин памяти всплыла инструкция. Нужно было просто представить.
Я мысленно представила себе теплый тропический ливень, бьющий сверху. И тут же с потолка хлынули струи воды той самой, идеальной температуры. Это было блаженство. Я стояла с закрытыми глазами, позволяя воде смывать пыль веков. Затем я представила, что на мою ладонь падает капля густого геля. Так и произошло. Гель был прозрачным и не имел запаха. Я растерла его по телу и волосам. Почти сразу же он начал самоактивироваться, покрываясь легкой, нежной пеной. За две минуты он растворил и поглотил всю грязь, жир и отмершие клетки кожи, оставив лишь ощущение невероятной чистоты. Вода смыла пену, и я мысленно отдала команду на остановку. Воздух в кабине мгновенно стал сухим и теплым.
Пока я мылась, мой взгляд упал на маленький дисплей на стене. На нем горела индикация: «Запас моющих полимеров: 97%. Регенерация цикла: 12 часов. Требует УФ-облучения и 0.5л ионов гидроксония для восстановления полной функциональности.» Значит, гель самоочистки не бесконечен. Нужны вода и энергия. Это было важным ограничением.
Чистой, я наконец решилась посмотреть на себя. По стене пробежала легкая рябь, и она превратилась в идеально ровное зеркало.
То, что я увидела, заставило сердце на мгновение остановиться.
В отражении на меня смотрела незнакомка. Девушка лет двадцати. Ее фигура была подтянутой и сильной, с четко очерченными мышцами пресса, округлыми, накачанными ягодицами и стройными, но крепкими ногами. Грудь осталась скромной, второго размера, но теперь это выглядело не как недостаток, а как часть гармоничного атлетичного сложения.
Я повернула голову. Мои волосы... это было самое шокирующее изменение. Раньше светлые и жидкие, они теперь были густыми и тяжелыми, и ниспадали роскошной волной цвета красного дерева с рубиновым отливом ниже ягодиц. Лицо... мое, но не мое. Кожа была идеально гладкой, без единой поры, прыщика или знакомого шрама над бровью, оставшегося с детства. Глаза, мои миндалевидные глаза светло-карего цвета, смотрели на меня с непривычной ясностью и глубиной. Губы казались чуть более пухлыми.
Я была красивой. Идеальной куклой, в которую вдохнули жизнь. Но за этим восхищением тут же поднялась волна горькой потери. Мое старое «я» — уставшая, вечно спешащая женщина с сутулой спиной и руками, исчерченными царапинами от лабораторного оборудования, — исчезло навсегда. Мама не просто «улучшила» меня, она стерла все следы тех лет, что я прожила рядом с ней, всех тех трудов и лишений. Это новое тело было подарком, но в нем не было памяти моего труда, моей преданности. Было чувство, будто я получила в подарок чужую, пусть и прекрасную, оболочку.
Я надела комбинезон. Материал мгновенно принял температуру тела и прилег к коже, как вторая натура. Он был невероятно комфортным. Я заплела свои новые, послушные волосы в тугую косу, и еще раз посмотрела на незнакомку в зеркале.
«Это я теперь, — подумала я. — И мне придется с этим жить».
Старую одежду, которая тоже обладала функцией самоочистки, но, судя по всему, исчерпала свой ресурс за время сна (она не отталкивала пыль, а наоборот, будто притягивала ее), я аккуратно сложила и отнесла в свою капсулу. Это была последняя ниточка, связывающая меня с прошлым.
Глава 3. Здравствуй, старый-новый мир.
Каждый день я выводила из криосна по десять человек. Это был не конвейер, а мучительный, выматывающий ритуал рождения в новом мире. Я стояла у активационной площадки, сердце колотясь в унисон с шипением разгерметизирующихся капсул, и ждала. Ждала тот миг, когда в глазах пробудившегося сменится животный ужас на осознание, а затем — на оглушительное, сокрушительное изумление.
Первым был Марк, архитектор. Его капсула раскрылась, и он метнулся прочь от нее, как ошпаренный, глаза дико бегали по сводам пещеры.
— Где я? Что происходит? — его голос срывался на фальцет.
Я подошла медленно, как к раненому зверю, и коснулась его руки. Мой дар эмпата уловил бурлящий коктейль его эмоций: паника, дезориентация, слепой страх. Я позволила ему почувствовать мое спокойствие — не искусственное, а выстраданное, тяжелое, как свинец.
— Вас зовут Марк. Вы в безопасности. Проект оказался успешен. Мы выжили, — говорила я медленно, глядя ему прямо в глаза, вкладывая в слова всю уверенность, на которую была способна.
Я видела, как волна паники отступала, сменяясь нарастающим шквалом воспоминаний. А потом... потом хлынули новые знания. Он закачался, схватившись за голову, и его лицо исказилось от перегрузки. Это было не мирное пробуждение, а второе рождение, и оно всегда было сопряжено с болью.