В первой десятке были мои братья. Когда крышки их капсул отъехали, что-то внутри меня, сжатое в тугой комок, наконец расслабилось. Мы не говорили, просто обнялись, и в этом объятии было больше, чем в тысяче слов. Теперь все ежедневные сообщения от матери мы смотрели вместе, втроем, и ее голос в нашем кругу звучал уже не как упрек моему одиночеству, а как наставление всей нашей маленькой команде.
Каждого пробужденного мы пропускали через диагностический круг. Мама в одном из посланий назвала его «кузницей потенциала». Я наблюдала, как люди стояли в сияющем контуре, а их браслеты-заготовки начинали видоизменяться, обретая уникальную форму. У кого-то это был простой серебристый ободок. У других — сложные узоры, напоминавшие микросхемы или живые лозы.
Мои собственные способности расцветали с пугающей скоростью. Благодаря кристаллам, впитанным за тысячелетний сон, я могла с одного взгляда определить состав любого растения и его свойства. Но основным моим даром стало иное. Взглянув на человека, я видела не просто тело, а все его внутреннее содержимое, от костей до внутренностей. Я могла различить малейший сбой в ритме сердца, зарождающуюся хрупкость костной ткани, воспалительный процесс, еще не подавший внешних признаков. И тут же, как готовый рецепт, в сознании всплывало знание о лечении — будь то генная коррекция, настой из синелистного мха или ультразвуковая терапия. Это было всеобъемлюще, почти божественно, и от этого становилось еще страшнее.
У Дария, моего старшего брата, открылся дар сканирования и телепортации. Он мог мысленным взором охватить радиус в сто километров, ощущая каждое живое существо — не как образ, а как пульсирующую точку жизни, считывая его вид, пол, физическое состояние. Это делало его идеальным разведчиком. Но за эту силу он платил страшную цену. После массовой телепортации первой сотни людей на поверхность он весь вечер пролежал в полном изнеможении, его лицо было серым, а по коже бегали мелкие, неконтролируемые судороги.
— Как будто все нервы вывернули наизнанку и пропустили через мясорубку, — прошептал он мне телепатически, его мысленный голос был слабым и прерывистым.
Я положила руку ему на лоб, чувствуя не физическую боль, а глубочайшее истощение его энергетического поля, которое моему медицинскому дару было не под силу исцелить. Только время и покой.
Родион, младший, обладал самым загадочным даром. Он мог, просто взглянув на любое творение рук человеческих или природы, понять его структуру. Он видел не просто дом, а каждый его кирпич, каждую прокладку в проводке, каждый чип в управляющем компьютере. Он знал, как его создать, улучшить или… уничтожить. Это распространялось и на программы. Но и его дар был палкой о двух концах. Погружаясь в анализ сложного механизма, он впадал в подобие транса, не видя и не слыша ничего вокруг, становясь уязвимым. После проектирования целого района он приходил в себя с головной болью, жалуясь, что его мозг «перегревается» от бесконечных вычислений.
Помимо основных, мама заложила в нас, своих детей, три общих семейных дара, которые должны были передаваться по крови.
- Телекинез. Сила, которую пока решались использовать лишь для мелких бытовых задач, опасаясь таких же последствий, как у Дария.
- Эмпатия. Умение считывать истинные чувства, ложь, полуправду. Этот дар заставлял меня постоянно быть настороже, иначе поток чужих, часто темных эмоций грозил захлестнуть меня. Порой мне приходилось уходить вглубь пещеры, к молчаливой капсуле матери, просто чтобы побыть в тишине собственной головы.
- Телепатия. Мы могли общаться друг с другом мысленно, на любом расстоянии, чувствуя состояние друг друга. В отличие от браслета, это общение было мгновенным, скрытым и не требовало касаний.
Именно эта третья способность и позволила нам принять молчаливое, но единодушное решение.
«О наших семейных дарах — ни слова, — мысленно провел черту Дарий, его «голос» был твердым. — Максимум — телекинез, и то лишь в крайних случаях. Эмпатию и телепатию скрываем».
«Согласен, — тут же откликнулся Родион. — Это наша страховка. Это сейчас все хорошие и добрые, но мало ли что принесет с собой будущее?»