Я молча поддержала их. Мы были не просто пробудившимися. Мы были первой семьей нового мира, и у нас были свои секреты. И своя цена, которую приходилось платить за силу, чтобы этот мир удержать на своих плечах.
В течение месяца у подножия гор, хранивших наши пещеры, вырос Первый город. Он не был простым скоплением зданий — это была архитектурная поэма, сложенная Родионом из света и переплетенных сплавов. Он не строил в привычном смысле, а скорее направлял рост структур, которые поднимались из самой земли, как кристаллы, принимая формы плавных, струящихся линий и сфер. Дома выглядели как выросшие из почвы гигантские раковины, а улицы между ними напоминали не четко распланированные и разлинованные дороги с тротуарами, а разветвленную нервную систему живого существа.
Но истинным чудом, связавшим наши поселения, стали стационарные телепорты. Родион, неделю просидевший в трансе над чертежами, сумел разложить дар Дария на физические принципы и воплотить их в конструкции из фазовых кристаллов и сплава с эффектом памяти. Теперь, чтобы попасть в соседний город, нужно было просто войти в мерцающий аркой портал и мысленно представить цель. Путешествие занимало мгновение и ощущалось как легкое головокружение — ничтожная плата за преодоление сотен километров. Это избавило Дария от изнурительных нагрузок, и теперь он лишь изредка переносил нашу команду в пещеры для ежедневных ритуалов.
К шестому месяцу нам удалось пробудить всех обитателей нашего убежища. На поверхности, у подножия других горных хребтов, уже стояло еще пять городов, образуя небольшую сеть возрождающейся цивилизации. Каждый из них был укрыт под прозрачным, переливающимся куполом — не для красоты, а для защиты. Новая орбита сделала солнечный свет ядовитым в полуденные часы. Купол фильтровал жесткое излучение, превращая его в мягкий, рассеянный свет, под которым можно было жить без риска заработать лучевую болезнь. Мы сознательно создавали отдельные, самодостаточные поселения, не желая создавать монолит, уязвимый для единой катастрофы. Наши роботы, завершив работу здесь, как послушный металлический рой, ушли на помощь другим спящим.
Так началась наша новая жизнь на планете, которую мама завещала назвать Харлив — «Возрождение».
И мир, в котором мы возродились, с каждым днем поражал и тревожил все больше. Это была не старая добрая Земля, а ее дерзкая, преображенная и чужая сестра.
Растительность напоминала сны ботаника-сюрреалиста. Леса состояли из гигантских сине-фиолетовых «деревьев» без листьев, чьи ветви были похожи на кораллы и испускали в сумерках фосфоресцирующее свечение. Трава под ногами могла быть упругой, как резина, и иметь цвет от ядовито-салатового до угольно-черного.
- Съедобное осталось в зеленой гамме, но его листья и плоды приобрели металлический блеск и прочность, требовавшие специальных инструментов для обработки. Правда осталась зелень, которую мы могли просто употреблять в пищу, не используя дополнительную обработку.
- Нейтральное буйствовало красками: серебристые папоротники, испускавшие облако блесток при касании; ярко-желтые мхи, пахнувшие озоном; бархатисто-фиолетовые кустарники, в чьей тени всегда царила прохлада.
- Ядовитое и лекарственное пылало кровавыми оттенками. Алый мох, одно прикосновение к которому вызывал ожоги, и рубиновые ягоды, способные остановить сердце, но в микродозах — излечивать лучевую болезнь. Чем смертоноснее было растение, тем глубже и насыщеннее был его красный цвет.
Фауна претерпела разительные перемены, будто эволюция, получив встряску, решила пошутить. Стаи птиц с переливающимися перламутровыми крыльями проносились в небе, и их клекот напоминал скрежет металла. В лесах мы встречали существ, в которых с трудом угадывались черты прошлого.
- Заяц-исполин, размером с крупную собаку, передвигался мощными прыжками. Его задние лапы были вооружены когтями, способными разрывать твердую, как асфальт, почву, а из-под безобидной морды торчала пара острых клыков, идеальных для перекусывания жестких стеблей местной флоры.
- Лошади стали массивными, как тяжеловозы, их шеи покрылись защитными костяными пластинами. Зубы эволюционировали в мощные резцы, способные перемалывать ветки, а взгляд их умных глаз стал более пронзительным и диким.
- Даже насекомые изменились до неузнаваемости. Бабочки с крыльями размером с ладонь имели хитиновый блеск, а жуки щелкали брюшками, издавая стрекочущие, почти электронные звуки.