Глубоко погрузившись в свои думы, я с час просидел на склоне холма, тупо глядя в темноту, надеясь, что она появится снова, боясь и мечтая разгадать загадку, понять, снова услышать ее слова. …возлюбленное дитя… Может быть, она говорила о моем сыне? Закрыв глаза, я молился деве лесов, чтобы она защитила его и его приемную мать.
Очнувшись, я сразу понял, что в деревне происходит что-то страшное. Запах дымящих факелов. Горящая трава. Далекие крики боли и горя. Боги ночи, что творится? Я побежал в Андассар. Крики стали громче, вскоре я увидел огонь, горела куча корзин, сложенных в центре деревни. Зерно, половина годичного урожая, было объято пламенем.
Мария стояла на пороге дома, обхватив себя руками. Какие-то женщины рыдали, прижимая к себе детей. Двое мертвых мужчин лежали рядом с горящими корзинами, но больше никого не было. Никаких чужаков. Ни одного живого мужчины. Александра тоже.
— Это были воры, Мария? Всадники? Мужчины бросились за ними в погоню?
Она покачала головой. Животный ужас в ее глазах сказал мне, что все гораздо хуже.
— Расскажи мне, Мария. Ты должна рассказать мне все. Кто это был?
— Дерзийцы. Люди Горушей пришли за оброком.
— Но срок наступает только через десять дней.
Она еще крепче обхватила себя руками, ее била дрожь.
— Они сказали, что им донесли, будто мы отдаем зерно разбойникам, и они собираются забрать долю их господина прямо сейчас. Они заставили нас принести все, но оказалось, что этого мало. Мы хотели добавить еще картошки или меда, но они и слушать нас не стали. Сказали, что мы должны отправить с ними двух женщин и двоих мужчин. Они будут заложниками, пока мы не выплатим весь оброк. Керо и Валнар закричали, что у нас есть еще десять дней.
Остальное было понятно и так. Дерзийцы убили тех, кто осмелился протестовать, сожгли зерно и вместо четырех заложников забрали всех мужчин.
— И моего друга… Кассиана?..
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Всех забрали. Солдаты сказали, что они станут рабами. Аврель… мой Аврель…
Я взял Марию за руки. Ее трясло еще сильнее, весь ужас произошедшего обрушился на нее.
— Куда они пошли? Сколько их? Я могу им помочь, но должен знать все точно.
Собравшись с силами, Мария рассказала мне, что приходили два дерзийских воина и трое простых солдат, у них были ножи и мечи, но не было ни копий, ни топоров. Забрали пятерых мужчин, двух мальчиков двенадцати и четырнадцати лет и Александра. Пленников связали между собой веревками за руки и шеи и погнали по пересохшему руслу в сторону дороги на Вайяполис.
Я помчался к зеленым зарослям, где мы прятали лошадей. Лошади, конечно же, исчезли. Ни один дерзийский вор не оставит после себя лошадей. Я откатил огромный булыжник. Кольцо и меч Александра оказались на месте. Сунув кольцо в карман, я надел меч принца поверх своего и сосредоточился. Четверть часа спустя у меня выросли крылья.
Я быстро нашел их, глазам сокола нетрудно заметить желтые огни факелов. Пленники со связанными ногами не могли двигаться быстро, хотя солдаты били и подгоняли их. Впереди шли два мальчика, тот, что был младше, горько плакал, оба были совершенно голыми, они дрожали от ночного холода, спотыкаясь о камни между двумя конными дерзийцами. Из руки были привязаны к седлам. За ними шли связанные по двое босые крестьяне. У одного человека из раны в боку ручьем текла кровь, его поддерживал другой. Замыкали колонну Александр с Аврелем. Александр слегка прихрамывал и опирался на широкое плечо Авреля, его окровавленное лицо пылало от ярости. На плечах принца виднелись следы от хлыста. Когда-то давно, в Кафарне, я мечтал о таком зрелище.
Два конных дерзийца ехали во главе колонны, в конце шли два простых солдата. Третьего не было видно. Я сделал круг над колонной, потом еще один. Во второй раз принц заметил меня. Он кивнул, и недобрая усмешка исказила его лицо.
— Смотри-ка, — сказал один дерзиец, указывая на меня. — Птица Императора.
Птица законного Императора, мысленно поправил его я и полетел вперед, чтобы найти подходящее место. Вон там. Холмы по обеим сторонам русла подходили совсем близко друг к другу, и высохшая река делала резкий поворот налево. Подойдет. Я пролетел еще немного вперед по направлению к дороге, высматривая недостающего солдата. Мне нужно было знать, самостоятельный ли это отряд, или же часть большого войска, и понять, сколько времени займет освобождение пленников.
Сжальтесь, боги… Этого я не ожидал. Пятый всадник уже съехал с холма и скакал по равнине к месту, которое привлекло мое внимание, прежде чем я увидел, что там происходит. Сначала всегда приходит запах, отвратительный запах страха, грязи и отчаяния. Потом становятся слышны стоны, рыдания и приглушенные молитвы, прерываемые душераздирающими криками. Мне не нужно было видеть этот ужас, чтобы узнать его. Караван рабов.
Солдат остановился рядом с часовым, указывая туда, откуда он прискакал. Я пролетел над широким лугом, освещенным огромными кострами. На земле лицом вниз лежали не меньше сотни мужчин и мальчиков, связанных вместе, одного за другим их поднимали и уводили вештарские кузнецы. Они клеймили их раскаленным железом, оставляя крест в круге на их плечах, и заковывали в кандалы. Потом вештарец в полосатом хаффее состригал им волосы и приковывал к новой колонне, готовой отправиться на рынок. Лагерь охраняли несколько дерзийцев в цветах Набоззи.
Надо освободить Александра и остальных, до того как они окажутся на лугу. Я полетел обратно и уселся на валун у дороги. Колонна пленников дошла до узкого места. Отлично. Воины на конях проехали вперед, и теперь они были далеко от солдат, замыкающих шествие. Ни один из дерзийцев не видит всей колонны. Я быстро уберу двоих сзади, потом перережу веревки Александра и дам ему меч. Он будет готов к моему возвращению. Я выбросил из головы все, кроме моего собственного обличья…