Александр оставался в колонне пленных. Он тоже сразу понял план освободителей, но от него было мало толку в пешем бою. Однако успех зависел от того, догадается или нет пятый охранник о том, что произошло. Если кто-то из пленных исчезнет, игра будет сразу же проиграна. Я видел, что принц посматривает в ночное небо. Он ждет меня. Глупо. Все мы глупы.
Повстанцы прогнали своих «пленников» мимо вештарских постов. Когда проезжал последний всадник, бородатый вештарец хлопнул его лошадь по крупу и крикнул другому охраннику:
— Висстар хаддов дерзина!
Переодетый разбойник, наверное, испугался. Он выхватил меч, неуклюже замахнулся, и эта глупость стоила ему жизни. Вештарцы немедленно зарубили его своими кривыми мечами.
Дурак! проклинал я беднягу, наблюдая, как поднимается тревога. Слова часового означали всего лишь «славный дерзийский конь». Я упал с неба с поднятыми мечами, когда еще два разбойника рухнули на землю. Александр приказал крестьянам, которые внезапно оказались посреди поднявшейся суматохи, лечь. Повстанцы повалили из укрытия на равнину, отвлекая внимание от меня, и я смог подлететь к Александру и перебросить ему меч, нож принца я кинул Аврелю. Мой собственный кинжал я сунул Доргану, еще одному знакомому крестьянину, пытавшемуся прикрыть двух голых мальчишек своими огромными руками.
— Следуйте за мной, и побыстрее! — прокричал я. — Забирайте с собой всех освобожденных пленников. — Расчищая путь, я победил одного вештарца в короткой яростной схватке. Вештарцы верили, что они живут в мире, полном злых духов, поэтому человек с крыльями был для них не больше чем наконец-то сбывшееся дурное предчувствие. Они были убеждены, что каждому их них в жизни предстоит подобная встреча.
Еще один конный вештарец промчался вдоль рядов рабов, приказывая им лежать лицом вниз и ударяя людей плеткой с вплетенным в ремень металлом. Кузнецы тыкали во всех, кто пытался подняться, факелами. Двое несчастных уже горели и с воем катались по земле. Пока основная часть отряда расправлялась с часовыми, некоторые разбойники рубили топорами веревки и цепи, крича изумленным рабам, чтобы они тоже сражались. Один крестьян из Андассара схватил меч поверженного вештарца и кинулся рубить веревки рабов.
Пока я летал вокруг одного воина Дома Набоззи, стараясь выбить его из седла, Александр воевал с вештарцем. Сначала я не мог понять, как ему удается держаться на ногах, но когда мой противник соскользнул на землю, я заметил Авреля, который подпирал принца плечом, защищая его сбоку. Наблюдать за ними я не мог, мой противник оказался отличным бойцом. Я все наступал и наступал, пока он наконец не споткнулся о чье-то тело и не рухнул. Его тут же обезоружили несколько освобожденных рабов, и нужда во мне отпала.
Я вновь крикнул оставшимся крестьянам из Андассара, чтобы они шли за мной, и с боем вывел их к дороге. Потом я поднялся выше, развернулся и полетел обратно к Александру. Он отказался уйти, вызывая на бой все новых и новых противников. Поэтому я тоже продолжил сражение, позволяя ритму битвы заглушить боль в правом боку, упиваясь кровью и смертью, пока ночная битва не завершилась нашей победой.
Когда луна поднялась достаточно высоко, чтобы осветить широкий луг, трое оставшихся Набоззи оказались прикованы друг к другу, и у них на груди были намалеваны белые кинжалы. Погибшие рабы и крестьяне были похоронены, мертвые работорговцы лежали на траве. Ни один вештарец не выжил.
Большинство рабов, способных передвигаться, разбежались. Тех, кто был ранен или слаб, понесли в Андассар, где они смогут немного передохнуть и подлечиться. Жители Андассара понимали, что у них всех осталось лишь несколько дней безопасности и свободы. Им придется уйти из деревни, потому что трое оставшихся дерзийцев принесут возмездие Империи в их жалкое поселение. Несколько деревенских были ранены, тот человек, которого ранили в бок еще в Андассаре, потерял много крови, но все они были живы.
Некоторые настаивали на казни оставшихся дерзийцев, но командир отряда сказал, что это строжайше запрещено.
— Что это за глупость, оставлять их в живых? — спросил Александр, заматывая рану на руке. — Когда Эдек узнает о битве, все деревни на лигу вокруг будут сожжены. И эти трое Набоззи тоже не остановятся. Они будут охотиться за твоим Айвором Лукашем и этими крестьянами до скончания века, чтобы отомстить за поражение. Я уж молчу о том, что они будут всем рассказывать про крылатого воина. — Он посмотрел на меня.
Я стоял рядом, опираясь на скалу. Меня еще мутило после длительного превращения. Необходимо переговорить с командиром повстанцев. Я не знал ни его самого, ни его людей, которые толкались в редеющей толпе, подбадривая, успокаивая, поторапливая пленников, пока кто-нибудь не приехал проверить, как идет отправка рабов.
— Блез запрещает им убивать безоружных, — пояснил я.
— Он не всегда был столь великодушен. Не раньше чем познакомился с тобой, — сказал принц.
Я забрал у Александра бинт, который он пытался намотать на руку. Он плохо владел левой рукой, и повязка никак не получалась.
— Если честно, я не прочь воткнуть нож в этих троих, — ответил я. — Мы похоронили двадцать три человека, причем некоторые были не старше этих. — Я кивнул на мальчишек из Андассара, которые кутались в данную кем-то одежду. — Вештарцы успели кастрировать всех мальчиков в караване. — Именно поэтому ни один вештарец не выжил. Мою радость, оттого что теперь я могу сдерживать свою ярость и управлять собой, зрелище кровавых останков затмевало лишь отчасти.
— Святой Атос!
Я закончил перевязывать руку принца и начал искать для него подходящую палку, на которую он мог бы опереться. Тем временем Аврель подошел к принцу и низко поклонился.