— Идем. Еще немного, и ты сможешь передохнуть. — Я провел Дрика по ступенькам в следующую комнату, совершенно такую же, как и предыдущая, за исключением того, что в ее центре возвышался черный каменный куб. — Держись, — посоветовал я, крепко держа Смотрителя и ставя его на черный камень. — Будет неприятно.
После того как я произнес на языке демонов слова, означающее «следовать», мы оказались посреди тошнотворного серого мерцания. Я сделал десять трудных шагов. На одиннадцатом мы с Дриком вышли в заснеженную пустыню. Порыв ледяного ветра тут же налетел на нас, пронизывая до костей моего полуголого спутника, не позволяя нам вздохнуть.
Кир-Вагонот был местом нашего тысячелетнего изгнания, местом, лишенным солнца и обдуваемым холодными ветрами, местом отчаяния и пустоты, которые мы превратили в подобие жизни. Мы смогли создать прекрасное даже здесь. Мы выжили. Ветер выл громче безумных гастеев, он рвал волосы с моей головы и рубаху с тела, он плевал снегом мне в глаза, но я не прятался от него и не сгибался перед ним. Я позволил ему дуть мне прямо в лицо, выказать свою неуемную ярость, наполнить мою плоть и кости своей гордостью и злобой. Мы, выжившие здесь, были настоящими, самыми лучшими, а с нами обошлись как со старой тряпкой. Как можно оставить подобное безнаказанным?
— М-мастер… — На Дрике были только обрывки его туники, он сотрясался всем телом под яростным ветром, его губы и нос побелели.
Что мне с ним делать? Я оказался здесь из-за его сна, наша встреча произошла благодаря моей силе и дару Ниеля, и я понятия не имел о своих настоящих возможностях, но здравый смысл и инстинкты подсказывали мне, что я не смогу взять с собой в Кир-Наваррин еще одно существо из плоти. Это означает, что надо срочно найти каких-нибудь нормальных рей-киррахов, и убедить их позаботиться о Дрике, пока я не попрошу Айфа открыть для него Ворота. Мне нужна Валлин, ее сила и мой замок были последним оплотом в Кир-Вагоноте. И нет времени размышлять о возможных последствиях встречи — Дрик замерзает. Сбросив с себя оцепенение, я быстро расправил крылья.
— Давай попробуем найти укрытие.
Дрик отшатнулся к ледяной стене входа в подземелья, упал на колени, его рот кривился, пытаясь произнести слова, темные глаза смотрели на меня с таким благоговейным ужасом, словно я разверз небо, чтобы оно поглотило его. Я не понимал причины. Он видел мои крылья в нашу последнюю битву, а рассказы о них слышал все годы своего учения. Но когда я предложил ему понести его, чтобы мы вместе не вязли в глубоких снегах, я понял — дело тут не только в крыльях.
Я весь светился, по крайней мере так казалось. Мое тело, которое все еще оставалось моим, за исключением того, что оно несколько увеличилось в размерах и все шрамы исчезли, получало золотистое сияние. Я видел это, потому что на мне теперь не было ничего, кроме перевязи из светлой кожи. Даже клеймо на плече исчезло. Я коснулся левой щеки… нет, это осталось. Отпечаток сокола и льва на моем лице был холодным и мертвым, так же как и длинный грубый шрам на правом боку. Но все остальные шрамы пропали, сам я был очень теплым, несмотря на странное происшествие с одеждой.
Я пожал плечами.
— Должно быть, сделал что-то не так, превращаясь. — Но дело, разумеется, было не в этом. Когда я сгреб в охапку ошарашенного Дрика, набрал высоту и попытался изменить хоть что-нибудь в своем гардеробе, у меня ничего не получилось. Впечатление было такое, будто я не создал заклятие, а убрал его, будто я оказался в своем истинном виде, забыв, как его маскировать. Разобраться в таком сложном деле, паря над заснеженной землей, было невозможно. Я держал не очень легкого молодого человека и вглядывался в знакомый пейзаж. Всему свое время.
Я летел, ища дома, выстроенные могущественными рей-киррахами. Хотя многие ушли в Кир-Наваррин, дома должны были сохраниться. Странно, но я не видел ни одного. Наконец мне на глаза попалась разрушенная башня, я снизился и узнал покрытые снегом и обломками льда развалины. Теперь я летел совсем низко, глядя на следы долгих месяцев войны и волнений. Внезапно подо мной возник город рудеев, который мы построили, пытаясь воссоздать утерянный мир по тем образам городов, которые приносили с охоты гастеи. Башни, храмы, дороги и дома стояли темными и заброшенными долгие годы, и оставались такими и теперь, точнее, то, что от них сохранилось. Я летел дальше, над длинными низкими домами, где находились мастерские рудеев. Там они создавали все, от стульев до домашних животных, от халатов до вина и покрытых льдом роз, которые были розами во всем, только они не жили. Теперь все было разрушено и засыпано снегом. В этих землях бушевала война. Пережил ли ее хоть кто-нибудь?
Полный недобрых предчувствий, я летел к замку, который построил для друзей и врагов. Для друзей — чтобы защитить их, для врагов — чтобы наблюдать за ними. Один из моих врагов остался у меня за спиной, когда мы уходили из Кир-Вагонота, Геннод, который пытался воссоединиться с человеком… со мной… и открыть вход в Кир-Наваррин самостоятельно. Он хотел уничтожить эззарийцев и освободить пленника Тиррад-Нора. Но я перехитрил его и оставил в подземельях вместе с безумцами.