Когда я увидел, ощутил и услышал завывающую, клубящуюся темноту на том месте, где должны были возвышаться доходящие до облаков ледяные башни, я вспомнил о сломанном замке в подземельях. Ни один гастей не смог бы разрушить все, что мы создали здесь. Только невей, один из самых сильных, способен был сотворить подобное. Геннод на свободе.
Через некоторое время я пробился через темное облако и разглядел уцелевшие башни замка, те, что были пониже, одну, две, три. Из центра клубящейся тьмы доносились завывания, битва демонов была в разгаре.
— Так я и знал, что неспроста мне удалось чересчур легко освободить тебя, — сказал я Дрику. — Держись. — Я увеличил скорость и рванулся в темноту. В сумраке сражались твари всех видов, они меняли форму, вцепляясь друг в друга когтями, падая на землю, куски их меха, крыльев, плоти неслись, подхваченные ветром. Я увернулся от пламени дракона, спас ноги от его острых как бритва крыльев, а потом снова набрал высоту, пролетев мимо двух похожих на птиц созданий, раздирающих друг друга стальными когтями. Три огромных волка снова и снова пытались влезть на стену, откуда их сбрасывал единственный рей-киррах в человеческом обличье. Женщина. Она не продержится долго без помощи.
Несчастный Дрик только тихо застонал, когда я обрушился вниз, прямо в сияющий глаз урагана. Половина моего замка лежала в руинах, но то, что оставалось, было по-прежнему невыразимо прекрасно. Высоко на стене стояла серебристая фигура, от нее расходились круги силы, щитом укрывающие замок. Ее золотые волосы трепал ветер, белое платье казалось сотканным из снега. Когда я закружился над ней, а потом приземлился на ледяную поверхность, ее зеленые глаза широко раскрылись от изумления, опалив меня настоящим огнем.
— Любовь моя, — произнесла она. — О мой дорогой, возможно ли? — Внезапность моего появления и изумление лишили ее обычной холодности. Она ни за что не стала бы выказывать своего расположения, если бы заранее знала о моем появлении. Ее тон не имел ничего общего с тем бешенством, в которое она впала в нашу последнюю встречу, упрекая меня, что я приношу ее в жертву своему тщеславию долгу. Мы знали, что мой выбор означает для меня растворение в человеческом теле, она клялась, что никогда не простит меня. Как много лет мы любили друг друга…
Я прогнал от себя все эти мысли и переживания, интимные воспоминания демона, огляделся вокруг… и внезапно мне стало стыдно. Вид этого ужасного места, где Денас веками жил и боролся против злой судьбы, заставил меня осознать весь этот кошмар, который он по моей вине переживал весь последний год. Я окружил его стеной молчания. Заставить Денаса умолкнуть навсегда означало так же верно убить его, как если бы я вонзил в него нож Смотрителя.
Но потом я усилием воли прогнал стыд и выпустил на свободу воспоминания о Валлин и о нашей несчастной любви, позволив им охватить меня. Я коснулся ее лица и увидел в глазах давно сдерживаемый голод. О боги, тысячи лет… Взгляд Валлин не отрывался от меня, надеясь найти во мне страсть, которая была бы похожа на ее страсть, но там не было ничего, кроме воспоминаний. Все, что я мог предложить ей, — восхищение, уважение и остатки заклятия, которое она наложила на захваченного Смотрителя. Я убил ту часть себя, которая могла бы откликнуться на ее призыв. Она должна узнать правду.
— Несмотря на эту оболочку, я не тот, кем ты меня считаешь, — произнес я, отводя глаза и наклоняясь, чтобы опустить Дрика на землю. — Я во многом он, как и должно было произойти, но я остался и собой. Гораздо больше собой, чем им. — Разобраться с тем, что творится в моей голове, было непросто и мне самому, но объяснить все кому-то еще было гораздо сложнее, даже если этот кто-то Валлин, с которой я не одну сотню лет беседовал о последствиях соединения с человеком.
Валлин сложила руки на груди и закусила губу, сдерживая усмешку. Потом она медленно обошла вокруг меня, внимательно разглядывая мое тело. Интересно, заметен ли румянец на моем лице под золотистым сиянием? В отличие от бесстыжих дерзийцев, эззарийцы всегда ходили в одежде.
— Тебе идет цвет, — произнесла она наконец, — хотя твое тело не так прекрасно, как то, что ты… Денас… носил здесь. — Она снова посмотрела мне в глаза, тоски больше не было в ее взгляде. — Рада видеть тебя, друг Сейонн.
— И я, госпожа, — отозвался я. — Я пришел сюда в поисках пристанища для моего молодого друга и рассчитываю на твою помощь. В подземельях осталось еще два молодых человека. Можем ли мы надеяться на твое участие?
— К чему такие вопросы? — Она посмотрела на замершего Дрика. — Добро пожаловать, друг моего друга. — Она склонилась над молодым человеком и протянула руку. Он не сводил глаз с рей-кирраха, совершенно не похожего на тех, о которых ему твердили все годы жизни. Ее свет, сияние, красота так же не походили на уродство пытавших его демонов, как теплые ветры Эззарии не походили на снежную бурю этой земли. Я вспомнил свою первую встречу с Валлин и понял, что он больше не ощущает холода. — Я уже позвала того, кто обогреет и накормит вас, — продолжала Валлин. — К сожалению, теперь многое изменилось в замке. Никаких танцев. Почти никаких припасов. Мы уже не осмеливаемся выезжать на прогулки. Ничего интересного, никаких гостей вроде Сейонна, — она насмешливо кивнула на меня, — готовых почитать нам. И это… — Она махнула рукой на черное облако, клубящееся над замком.