Кирилл встал на колени, раскинул руки на столько, насколько позволили цепи, и запрокинул вверх лицо: «Мия! Любовь моя! Мышка, ненаглядная! Открой свой экран, впусти меня!» Нет, не получается. Тогда Варга опустил голову на грудь и попытался настроиться на волну любимой. Попытка сменяла попытку, но ничего! Вдруг образ Влада снова вихрем ворвался в сознание Кира. Влад тянет руку в сторону Мии. Девушка одна. Беззащитная фигурка трепыхается на краю скалы. Яркий сарафан беспощадно рвет ветер. Ей страшно. Вокруг подступают волки. Вырожденцы клацают зубами, пытаясь достать девушку. Вот старая облезлая псина цепляет за подол, яркая ткань с треском рвется. Мгновение и фигуры девушки на скале нет! «Поторопись, Кир!» - голос Влада замкнул цепь видений и все пропало. Кирилл недоуменно застыл. Предатель, или друг? Ничего не понятно... Что за хитрую игру затеял его дядька? На чьем поле он играет?
Гул турбин изменился. Самолет зашел на посадку. У Варги все затряслось внутри от нетерпения. Скорее бы увидеть любимую, скорее бы все закончилось. Душа сжалась в болючий ком, при воспоминании о беззащитной фигуре на краю скалы. Любимые глаза, губы, волосы, запах, голос – все понеслось перед глазами бешеной каруселью. Голова закружилась от бессилия, от желания. Все чувства смешались.
Гул затих. Скоро все закончится. Готовьтесь к финальной сцене профессора – мучители. Четыре месяца беспрерывной боли, одиночества и измывательств подходит к концу. Вы не остановились даже перед малым возрастом подопытного. Что ж, пеняйте на себя. Вуаля!
Железный куб – тюрьма зашевелился. Варга лег на пол, чтобы не упасть. Сквозь узкие щели в потолке для вентиляции пробился дневной свет. Но вскоре куб шевелиться перестал. Неприятно щекотал запах бензина и мазута. Через десять минут все дернулось и зарычала выхлопная труба. Грузовик тронулся.
Теперь осталось начать отсчет времени. После возрождения Варга обнаруживал у себя все новые и новые таланты. Эти открытия приятно радовали. Точное определение времени суток – одно из них. Часа в дороге хватит для отдыха. Можно включить сознание на щадящий режим, направить только на безопасность.
Варга прикрыл глаза и попытался вызвать приятное видение. Мия... Мышка любимая. Сколько раз Кирилл спасался от одиночества и отчаяния воспоминаниями о Соломии Волченко. Ее бездонные глаза улыбались, придавая парню уверенности в себе. Почему – то всегда вспоминалась та Мия, которую он увидел впервые, та Мия, которая поразила его до умопомешательства. Грустная улыбка, облупленный нос, непослушные тусклые волосы. Но главное – глаза. Таких глаз больше нет ни у кого на белом свете. И главное ни форма, ни цвет... Главное – внутреннее сияние, глубина, непередаваемая словами сила. Но вот картинка резко изменилась: Мия в цветастом сарафане на краю скалы. Вокруг стая волков – вырожденцев.
- Кир, поторопись!
От неожиданности Кирилл вскочил и ударился головой о потолок своей камеры.
- Что тебе нужно? – презрительно прорычал парень
В голове раздалось:
- Я хочу помочь тебе.
Мысли лихорадочно опережали одна другую: очередной коварный план, чтобы выманить его и уже окончательно погубить? Или совесть проснулась и замучила своими покусываниями? Что?
- Подумай хорошенько, Кир! Ты же сильнейший! Очнись от своей затянувшейся заторможенности!
И тут понимание пришло неожиданно, но все сразу встало на свои места.
Вспомнился эпизод одной из семейных бесед: «Потомок Ромула станет сильнейшим. Но придет его сила через страдания...» Кирилл порывисто захватил пятерней волосы, длинными локонами спадающие с плеч. Родители щадили Кира, старались максимально продлить беззаботную молодость сына. Только Влад спорил, раздражался, наблюдая, как мир вокруг рушится, как Рэм подминает под себя все больше Лиатонцев. Ему стало нестерпимо больно наблюдать за гибелью своего Великого народа. Вот он и спровоцировал весь этот «ад». Приблизил момент «возрождения» великого потомка. А также помог переродить Мию.
- Копаться в объяснениях моих благих действий будем потом, племянник! Близится кульминация, а ты очень далеко!