Эти приступы бешенства случались, сколько я себя помню. Только чем младше я был, тем безобиднее они разрешались: то ссорами, то подростковыми драками. В одной из таких драк я и сошелся с Юзором. Нам было по 10 лет. Он каждое лето приезжал к старшей сестре в гости. В тот день мы играли с пацанами в футбол, и наша команда проигрывала. Я как раз начинал закипать, когда мяч оказался у меня, а Юзору «посчастливилось» стоять на воротах команды соперника. Я запустил мячом во вратаря, естественно попал и сломал ключицу. Удалось мгновенно взять себя в руки, в голове прояснилось и мне стало стыдно.
На следующий день я пришел к нему в больницу. Долго стоял возле двери в палату, не решаясь войти. Зашел, заранее готовясь к негативной реакции мальчика. Но Юзор повел себя непредсказуемо. Увидев меня, парень легко улыбнулся, и я понял, что это зарождение крепкой дружбы. Он оказался первым, да и впоследствии единственным, кто общался со мной на равных, не заискивая, не лебезя, не боясь моих внезапных смен настроения. В те дни мы немало часов провели вместе, общаясь, у меня на многое открылись глаза. Эти откровения были и потрясением, и радостью для меня. Во-первых, я понял, то, что для меня было в порядке вещей, на самом деле не есть нормой для остальных людей. Моя сила очень велика по сравнению со стандартной силой обычного человека. Мое умение видеть спектр ауры человека не подвластно больше никому из окружающих меня людей. И чем более откровенно мы разговаривали с моим новым другом, тем яснее я понимал, насколько аномален. Да меня в пору в клетку сажать, чтобы показывать за деньги. А мои приступы бешенства вообще опасны для окружающего человечества. Но меня радовало, что Юзор воспринимал это все спокойно, ни разу не промелькнуло на его лице ни капли ужаса, брезгливости, корысти. Оказалось, что он давно заметил мое отличие от нормы, и это его не пугало. За несколько дней начала нашей дружбы, я досконально изучил ауру мальчика, его спектр имел ясные, яркие оттенки. Также ясно и уютно было мне с ним находиться рядом. Он начал мне помогать контролировать свои всплески ярости. И в детстве контроль получался почти всегда. По совету друга я двинулся в сторону спорта, чтобы унять свою силищу. А родители уже помогли определиться со спортивной секцией.
Но чем старше я становился, тем сложнее получалось себя контролировать.
м, чем она «дышала» этим днем.
За всю свою сознательную жизнь я не помню ни одной простуды, хотя моя обычная температура тела составляла в среднем 38 градусов. Царапины и раны заживали на мне как на собаке.
Самое страшное, что эти приступы беспочвенной злости рано или поздно выйдут из-под моего контроля. Я чувствовал это, более того я это знал наверняка. Все чаще меня посещала мысль об убийстве. Монстр внутри не хотел ждать. Это было видно так же и из содержания моих участившихся нездоровых снов. Он хотел действий. А я держался из последних сил. Больше всего на свете я не хотел поддаваться ему. Я знал, что, если не найду способ, чтобы обуздать его, то найду способ изолировать себя или на крайний случай убью своего монстра вместе со своим телом. А самое противное во всей этой ситуации было то, что мои родные о чем-то догадывались, более того, они, безусловно, что-то знали больше меня, но не хотели мне говорить. Я понимал это по странным загадочным переглядываниям родителей, когда у меня были всплески злости в их присутствии, по внезапному обрыву разговора на полуслове, когда я заходил. Это было похоже на заговор против меня. И мой дядька тоже участвовал в этом. Не понимал, за что так поступали со мной самые близкие, самые любимые люди. И они любили меня, я в этом был уверен. Значит вывод один: они тоже заметили мою аномальность – ненормальность, но решают, как со мной поступить, либо уже решили, но не хотят пока делать мне больно.
Глава 2 Встреча
Под влиянием раздумий обо всем этом, мое, и без того паршивое, настроение испортилось окончательно. Я решил, пока не приведу свой дух в более - менее спокойное состояние, никуда не пойду. Повалялся еще немного, затем сделал разминку, принял душ, попил кофе. Полистал какой-то папин журнал. Прислушался к себе. Вроде в норме, состояние стабильное, больной будет жить. Ой, неспокойно что-то все-таки…