Я недоуменно уставилась на белую бумагу с штампами и марками. Затем волнение заставило меня вскрыть конверт трясущимися руками. Неужели у меня появился кто-то родной? Но, по мере изучения содержимого, моя надежда улетучилась бесследно. В конверте оказалось два листа. Разный почерк, следовательно, от разных людей. Первым я выбрала письмо, написанное каллиграфическим почерком. В нем официальным языком сообщалось, что нотариальная контора «ВаргаВук» города Н. приглашает для решения вопроса о передаче мне наследства, согласно завещанию госпожи, Югра Акулины Прохоровны.
Ничего не поняв, я взяла в руки второе письмо. В отличие от первого, оно написано неграмотно, старческим почерком:
«Я умираю. Писать мне очень тяжело, поэтому буду краткой. Я очень виновата перед вами, мои внучики. И, осознавая это, смерть моя очень мучительна, а душа неспокойна.
Когда-то, очень давно, ваша бабка Тамара ослушалась меня и сбежала с этим негодяем, вашим дедом, который к тому же обокрал меня. И я прокляла ее и его и их потомков. У меня есть определенный дар, и я должна была его передать Тамаре по старинной традиции. А теперь из-за ее предательства дар канет в никуда. А это очень плохо, страшно для регулирования равновесия между темными и светлыми силами. Я знала, что моя внучка умерла, оставив осиротевших малышей. А вскоре вы стали и вовсе круглыми сиротами. Но, вы прокляты, и мне нельзя уже было находиться рядом с вами. Я пишу непонятно, но объяснить все это трудно, практически невозможно. Просто теперь, перед смертью, я хочу хоть как-то помочь вам. Зная, что мне осталось немного, мои руки уже ничего не связывает. Как тяжело от осознания того, что я не успею уже увидеть вас. Оставляю вам то немногое, что наживала всю свою жизнь. Человек я небогатый: домик, небольшие сбережения. Все это передадут вам после моей смерти.
Простите меня, если сможете. Как жаль, что я не смогу вас увидеть. Но такова цена моего дара. Поверьте, по-другому было нельзя. И я сполна заплатила за все!»
Честно говоря, я ничего не поняла из путаного письма моей прабабки. Только, что ей нельзя было нас забрать по очень веской причине. И что она сожалела об этом очень сильно. А еще я поняла, что у меня теперь есть свой собственный дом.
Я, молча, передала письма Валентине Николаевне, и пока она их перечитывала, в моей голове вдруг лихорадочно закипела мыслительная деятельность. И довольно быстро созрел план. Вот они, перемены!
- Валентина Николаевна, мне нужно ехать. И я думаю, что, скорее всего, не вернусь сюда. Это будет лучшим вариантом.
- Да, я тоже подумала об этом. И у меня даже родилась идея по этому поводу. Я очень хорошо знакома с вашим ректором, Алексеем Ивановичем. И насколько знаю, у него есть знакомые в университете города Н. Тебе не придется бросать учебу. Может сбережений твоей прабабки хватит на то, чтобы оплатить дальнейшее обучение. Или у них есть социальная программа для сирот. Подожди, я сейчас ему позвоню.
Пока Валентина Николаевна звонила ректору, я обхватила голову руками, оперлась на локти и закрыла глаза. Мысли стали лезть мне в голову, опережая друг дружку. Мои опасения подтвердились: я проклята своей родной прабабкой, проклята навсегда. Это еще больше подтвердило мое решение: ни с кем никогда не сближаться, не родниться, никого не любить, не ненавидеть. Для их же блага. И поэтому нужно срочно рубить канаты, уже сейчас. А я буду жить для других.
За этими мыслями я совершенно пропустила весь разговор коменданта с ректором.
- Солочка, все получилось! Алексей Иванович все уладил. Он договорился с Т. Тебя переводят в филиал Т. государственного университета в городе Н. Это, конечно, не просто. Все-таки так далеко. Но ректор обещал лично посодействовать и взять успешность перевода под свой контроль. Так что, покупай билеты, Соломия!
***
Перевод прошел без осложнений. Уже через три дня пакет документов лежал у меня в сумке. Совсем скоро я стану студенткой Т. университета, филиал которого находился в небольшом городке Н. Алексей Иванович навел справки: именно этот город более всего мне подходил, неподалеку от него и находилось поселение Лорба, где оставила домик моя прабабка.
Светик, узнав о моих планах, два дня прорыдала. А затем взяла себя в руки и активно взялась за сборы. Во-первых, у нее оказался очень полезный в данной ситуации поклонник, который смог надавить на нужные рычаги и раздобыл мне билеты на все перекладные до Пыть-Яха. Причем за эти довольно дорогостоящие билеты он не взял с меня ни копейки. В связи с чем у меня появились догадки о серьезных чувствах к Светлане. О чем я, по причине своей несдержанности от природы, выдала свои выводы подруге вслух.