- Ты же ненавидел меня, презирал, - произнесла пораженная Мия.
- Да. Это было недолго. Но только от сразивших меня сильных эмоций. Непонятных. Страшно болезненных. Это не входило в мои планы. Я не понимал, что нарушило мой устоявшийся порядок жизни. Но теперь я разобрался в себе. И стало легче. Мне хочется быть с тобой рядом, быть частичкой твоей жизни, помогать тебе, защищать от любой неприятности. Я готов разорвать любого, кто только подумает негативно в твой адрес, или слишком откровенно…
- Нет! Я не хочу этого! Нельзя! Это опасно.
- Не надо сейчас делать выводы, пожалуйста. Дай мне шанс. Пока ты не готова воспринять мои слова — вот так сразу, это понятно. Ведь я давал много поводов для твоего отрицательного отношения ко мне. Но дай мне шанс оправдаться, исправить свои ошибки.
Мия продолжала мотать головой. Она была шокирована таким поворотом событий.
- Мия, я хочу сделать тебе предложение… дружбы, - выдохнул Кирилл и выжидательно замолчал. Девушка тоже с шумом выдохнула.
Мия затаила дыхание после слова «предложение». Она мучительно ждала следующего слова. Боялась этого слова, панически не хотела его слышать, и в то же время ждала с вожделением, в ожидании счастья. Но, услышав «дружбы» наступило облегчение. А выдох получился почему-то горестным, разочарованным. Подсознательно девушка ждала другого слова, естественно не предложение руки и сердца, а «встречаться» вполне было логично.
- Ты ничего не понимаешь… Мне нельзя иметь друзей. Поехали домой. И держись от меня подальше, для твоего же блага.
- Ты загадочная девушка. Но не надейся, что я испугаюсь каких-то выдуманных, мистических трудностей. Я не из робкого десятка.
Мия тяжело вздохнула. Этого она и боялась.
- Завтра меня не будет на занятиях, но я заеду за тобой в то же время, как сегодня, - произнес Кир, когда Мия подходила к дверям общежития, и не дожидаясь ответа, умчался на своем синем «Subaru». Девушка грустно улыбнулась и вошла в тепло фойе.
В тот вечер Мия, воспользовавшись отсутствием соседок, прорыдала два часа. Очередной раз вспоминала незлым тихим словом свою бабку. Вот угораздило же ее украсть какой-то важный булыжник, поставить под угрозу гибели всего человечества. Теперь проклятие будет висеть и над Мией, и над всем родом. Если, конечно, на ней род не закончится. Всхлипывая и утирая красное, распухшее лицо, она вдруг вскочила и начала шарить у себя в тумбочке. И сразу же вздохнула с облегчением: вот она красная коробочка. В ней лежали прабабкины амулеты еще с того дня, как она вернулась из Лорба. Уж очень он оказался тяжел, и девушка сняла его, проигнорировав настояние прабабки – никогда не снимать. Сейчас же Мия почти не почувствовала тяжесть «волчьего глаза». Сразу слабая надежда просочилась в каждую клеточку, как только амулет коснулся кожи. Нет, она не собиралась соглашаться на предложение Варги, но все же есть вероятность отвести от него случайную опасность. Поцеловав кулон, девушка вскорости и заснула.
***
Дни тянулись. Кир постоянно был рядом. Предупреждая каждый неудачный шаг, разъясняя непонятый урок, ходил как тень. От его близости было горько и в то же время так сладко до головокружения. Со стороны могло показаться, что Варга покорен, бесхребетен… Но не тут-то было. Его помощь всегда оказывалась как бы невзначай, мимоходом. А сам Кир оставался прежним: независимым, колючим, ироничным. Каждый неверный шаг Мии, нелепое действие, парень не терял возможность прокомментировать, поиздеваться, но сначала естественно исправлял ее ошибку и подставлял свое сильное плечо.
Их тренировки проходили более чем успешно. Девушка уже смело стояла на лыжах и уверенно катила по лыжне. Неделя прошла. Настал последний день занятий. Прогнав несколько кругов на время, Варга остался доволен своей ученицей и понял, что у него нет никакого настроения заниматься спортом. Было грустно. Мия тоже не могла сосредоточиться на катании и получать от этого удовольствие. Теперь у них не будет повода видеться так часто. Сняв всю экипировку, молодые люди сидели в автомобиле. Мия боялась, что Кирилл снова начнет разговор, а она не сможет ему отказать. А потом будет проклинать себя до конца своих дней, если непоправимое сбудется. Нет, она просто не сможет уже больше жить. Душе негде будет держаться. Еще одна дыра в груди разорвет хрупкое тельце пополам. Но Варга говорил на другие темы. Они говорили о жизни, о людях вообще.