Хрустальный воин
Небо расчертила светлая полоска, и наземь у самого краешка хрустального озера упал метеор. Ударившись, он вспыхнул синим огнём, и перед вавилонцами возник человек. Это был высокий парень, стройный и с копной чёрных, как смоль волос. Его узкие глаза чуть светились и напоминали горный хрусталь. Облачён пришелец был в кольчугу и лёгкие доспехи с довольно условно нарисованным солнцем на груди.
Силий обернулся к Ариллии, которая единственная из всех была не в курсе происходящего:
— Сердце хрусталя, — шепнул он, полагая, видимо, будто что-то разъяснил.
Парень в доспехах с изображением солнца молча двинулся в сторону насыпи из дефендеров первого уровня и пошёл по ней, ступая прямо по хрусталю. В момент соприкосновения с сапогом, минерал вспыхивал голубоватым светом, и в том месте возникали электрические дуги. Парень дошёл до центра хрустального поля, повернулся лицом к солнцу и стал медленно подниматься в воздух.
Тут в дело вступили магистры, созванные Вавилоном. Чародеи произносили заклинания, от которых хрусталь начинал перемещаться, образуя волны. Теперь даже вблизи создавалось чёткое впечатление, что перед зрителями настоящее озеро с волнующейся гладью. Волн было бесчисленное количество, но вместе они составляли две гигантские волны, одна двигалась по часовой стрелке, друга против, взмывая ввысь следом за пришельцем. Поднялся сильный шум и звон от перемещения такого количества дефендеров, а парень тем временем взлетал всё выше и выше. Когда он достиг высоты пятиэтажного здания, красный дракон затрубил в золотой рог. Хрусталь, белым смерчем вращающийся над "озером", ускорился стократ, обе волны схлестнулись. Прогремел гром, засверкали молнии, аромат озона усилился, и из хаоса несущейся гудящей массы стала формироваться фигура гигантского воина…
Чародеи Свиртенгралля, едва только вновь показавшиеся в окнах замка, отпрянули от увиденного: смерч иссяк, превратившись в молочное облако, а несущиеся в воздухе дефендеры попадали обратно. Насыпь хрусталя исчезла, оставив на месте "озера" лишь тонкий слой минерала, а вместо неё над равниной возвышался хрустальный великан, ростом не менее двадцати метров, выстроенный из бесчисленного множества медальонов павших некогда вавилонцев. Он имел облик сходный с лазурными латниками, живым морем покрывающим равнину, только без щита и меча. Оружием великану служили огромные, крепко сжатые кулаки.
Фариселл был ошеломлён увиденным. Ожидая, что будет дальше, он осторожно оглядел собравшихся: лазурные воины продолжали стоять недвижно, как статуи. Силий был немного напряжён, обегая пристальным взглядом фигуру великана сверху вниз и в обратном направлении, при этом несколько нервно мусоля бородёнку в пальцах. Волербус скрежетал зубами, явно распираемый яростью и желанием как можно быстрее атаковать неприятеля. Взгляд его упёрся в Ариллию, которая, как оказалось, тоже смотрела на него:
— Не знаю, что всё это значит, — пожала плечами она, как бы отвечая на взгляд Фариселла.
— Маургригорант явился, павшие воскресают в подлинной силе! — торжественно произнёс красный дракон и вновь затрубил.
В самом зените небес сверкнула звезда, от неё протянулся тончайший серебристый луч, что, коснувшись головы воина-исполина, привёл того в движение. Хрустальный гигант Маургригорант расправил плечи, сделал шаг вперёд и повернулся к Свиртенграллю, готовясь атаковать.
Присмотревшись, Ариллия заметила, что парень в доспехах с изображением солнца был внутри хрустального великана, располагаясь слева в груди. Теперь было понятно, что означали слова Силия о "сердце хрусталя".
Антрацитовый мрак клубящимися волнами вновь двинулся от Свиртенгралля, отвоёвывая покинутую часть равнины. В замке что-то заскрежетало, в основании гигантских врат открылся створ, и показался всадник.
— Парламентёра выпустили, ха! — недовольно скривившись, предположил Волербус.
— Парламентёр — сие есть дело доброе! — улыбнулся Силий.
— Угу, — саркастически произнёс Волербус, — попробуют сыграть на идеях благородства и навязать нам что-нибудь, выгодное себе. Так всегда бывает, уж я насмотрелся, куча рассуждений о чести и достоинстве, а на деле попытка спасти собственные шкуры и получить шанс потом поубивать противника, уже наплевав на все россказни о благородстве.
— На то они и герддроны! — парировал Силий. — Их путь, возможно, легче, выгоднее, если хочешь, но они есть зло от начала, если же мы начнём поступать соразмерно, то станем герддронами, и наши оппоненты победят. Разве не так? — он посмотрел на Волербуса с надеждой в глазах. Силию очень хотелось, чтобы его протеже всё же понял глубинную суть сказанного и не желал уподобляться в борьбе со злом тому же проклятому злу.