Алёна губами сорвала ягоду с ветки и просто-таки обомлела: настолько сочной и сладкой клубники она ещё никогда не пробовала.
— Я, кажется, и не знала, какой у неё вкус, — пробормотала Алёна. — Это что-то невероятное!
— Да, — протянул Авельир, довольно, — здесь всё такое!
— А меня давно никто не кормил вот так, — Алёна от удовольствия даже зажмурилась. — Я сразу детство вспомнила, когда совсем маленькой была, ночью просыпалась и просила есть. Родители несли меня в кухню, мазали хлеб маслом и давали мне. А я масло слизывала, протягивала хлеб обратно и говорила: "ещё"! — она хихикнула.
— Расскажи ещё что-нибудь о себе, — попросил гот.
— А ты ещё не устал от женских историй? — Алёна искоса глянула на парня, как будто в чём-то подозревала. — Ты же наверняка ловелас…
— Ну не то чтобы ловелас, — чуть натянуто усмехнулся Авельир. Являвшаяся ранее предметом гордости популярность у противоположного пола, теперь пред Алёной казалась ему постыдным пороком. Готический рыцарь уже трижды пожалел обо всех предыдущих романах, ныне желая изначально принадлежать лишь ей и не знать никого другого. — И мне правда интересно всё, что касается тебя.
Алёна задумалась, подбирая истории для рассказа, но ничего интересного, как всегда и бывает в таких случаях, не вспоминалось. Решив, что пауза слишком затягивается, она принялась рассказывать всё, что само приходило на ум, независимо от значимости. В конце концов, Авельир сам просил рассказать "что-нибудь", да и лежать тут было очень уютно:
— В детстве у меня был белый медвежонок, вылитый Тор, только маленький и без таких клыков, — Алёна улыбнулась, вспоминая любимую игрушку. — Мы с ним были не разлей вода, всё время с ним таскалась. Вот ведь, в детстве думаешь, что этот мишка или кукла какая-нибудь — самое ценное в мире и ты никогда с ними не расстанешься, дорожишь ими, бережёшь, как зеницу ока, а с годами забываешь. Вот сейчас даже не помню, куда его засунула…
Авельир плюхнулся в траву рядом, прижавшись щекой в Алёниной щеке. Близость возлюбленного породила в душе и теле девушки волну блаженства, отчего мысли её начали путаться, а язык заплетаться, но она всё же продолжила воспоминания:
— Когда потом училась в институте, начала подрабатывать. Вставала часов в пять утра, в шесть бежала на электричку, два часа в пути, как минимум. Денег всегда не хватало, а билеты дорогие, поэтому ездила "зайцем".
— Как это? — удивился Авельир.
— Так, заходила в вагон и ехала, а когда видела контролёра, давала дёру. Так и бегала по вагонам, чтобы билет не спросили.
— А если догонял?
— Приходилось покупать билет, но это было редко, чаще удавалось удрать. Потом учёба. После пар ехала на работу, уже на метро, тоже приходилось иной раз бегать от контролёров.
— И когда же ты домой приезжала?
— Часам к одиннадцати добиралась, язык на плечо, конечно, ну а что поделаешь?
— Да уж, — протянул Авельир, — вот так жизнь у Избранной! — он живо вообразил, как трудно приходилось его возлюбленной и так распереживался, что даже глаза его чуть намокли.
Затем замолчал и отвернулся, скрывая лишние, как ему казалось, эмоции, но Алёна тотчас заметила это:
— Ты что, плачешь?! — изумилась девушка.
— Просто тебя стало жалко, — дрогнувшим голосом отозвался парень. — Подобных тебе надо на руках носить, а ты так трудно живёшь…
— Вот тебе и раз! Простой рассказ о жизни заставляет рыцарей плакать! — Алёна засмеялась, повернулась на бок, обняла парня и нежно поцеловала в щёку. — Ну не плачь, не плачь, маленький, — сказала она сюсюкающей интонацией, наигранно вытягивая губы. — Это уже в прошлом, теперь у меня работа обычная и не так далеко от дома. А то вот так будешь раскисать, реально подарю тебе что-нибудь розовое, как говорил Дэльвир!
Авельир усмехнулся, вспомнив шутку друга, но тотчас сделался чрезвычайно серьёзным:
— Ты сказала, что я ловелас, — он пристально поглядел любимой в глаза, которые стремительно вновь набирали изумительный зелёный цвет. — Но раньше я не верил в любовь, то есть в такую, о какой пишут в книгах. Понимаешь?
Алёна в ответ кивнула, тоже в момент сделавшись серьёзной.
— Видишь это кольцо? — Авельир поднял руку, продемонстрировав знаменитый перстень. На белой поверхности его красовался розовый завиток с витиеватой надписью на английском "love kills".
— Вижу, я его сразу заметила.
— Так вот, это не просто украшение, вроде моих фенечек, это нечто большее. Я раньше никогда не относился к чувствам серьёзно, для меня это была игра, — он сделал паузу, продолжая пристально и с преданностью смотреть Алёне в глаза. — Пока не встретил тебя…