— Что это? — Волербус сразу ощутил неимоверно дурную энергетику, исходящую от предмета.
— Это гирогротрон — специальный свисток для направления энергий, его дал мне Гиратро, дабы управлять Гиратроподиемом, — пояснил Сторн. — Я активизировал концентрат антиэнергий в момент, когда тот шёл над городом, но, сыграв на гирогротроне, можно дезактивировать концентрат, однако сделать это может лишь обладатель антиэнергии, а ты сразил Гиртрона и, значит, имеешь данный вектор.
Волербус понимающе кивнул.
— Спасибо, — сказал он, положив руку Сторну на плечо. — Считай это своим первым делом на службе добрым силам.
— Пусть сам вырубит, — вмешался Авельир. — У него должно лучше получиться, он знает, что к чему.
— Не выйдет, — покачал головой Силий. — После использования силы Ваджавьяры, в Сторне не могло остаться ничего от Гиртрона.
Волербус сжал гирогротрон в ладони, одновременно направляя в него всю собственную энергию, и тот, хоть и не с первого раза, но всё же поддался, подчинившись воле рок-менестреля. После чего гирогротрон сразу отправился в карман на броне.
— Идём на Вавилон! — вскричал Волербус, обращаясь к собравшимся.
И все, даже рыцари Ормунда, не дождавшись приказа Эллера, тотчас двинулись в сторону вечного города. Стало ясно, что фактически Волербус теперь правит в королевстве Адальир…
Возвращение в Вавилон
Уже войдя в ущелье, по дну которого пролегала дорога на Вавилон, люди поняли, что что-то здесь не так. Вместо летнего тепла со стороны Вавилона сквозило холодом. Вместо дивных ароматов цветов, трав и клубники с привкусом озона, воздух наполнял горячий и едкий запах дыма.
Войско, возглавляемое Волербусом, двигалось максимально быстро, насколько успевал шагать Т'аос. Следом за великаном, управляемым Ариллией, шли Силий с Конструктором и Эллер, а уже за ними вавилонцы из ремесленнического крыла и конница Ормунда.
Пройдя очередной изгиб ущелья, воинство упёрлось в стену густого чёрного дыма. Он клубился, но оставался на месте, не двигаясь дальше в ущелье, словно путь ему преграждала незримая стена.
— Эаррограссерогиратроподием! — воскликнул Силий, догадавшись, что наблюдает перед собой.
— Рискнём войти? — Конструктор, недоверчиво приподняв одну бровь, скосился на завесу дыма, за которой с гулким, раскатистым треском проблёскивали фиолетовые всполохи.
— Не знаю, — протянул Силий, задумчиво мусоля бородёнку в пальцах. — Может, стоит для начала воспользоваться силой Т'аоса?
— Стойте здесь и ничего не предпринимайте! — скомандовал Волербус. — Я поднимусь на вершину и посмотрю, что там творится.
— Слышали, что рокер сказал? — Силий улыбнулся и развёл руками. — Пускай действует.
Волербус взмахнул крыльями и унёсся ввысь, перемахнув правую стену ущелья. Взлетев ещё немного, он оказался у вершины одной из скал, стоящей как раз напротив главных врат города. Однако рассмотреть Вавилон было невозможно. Всю долину затянуло глухим серым туманом. Волербус стал медленно спускаться в сторону вечного города, пустив в ход энергетическое зрение, унаследованное от горного демона Гироторна, однако оно не добавило ясности. Всюду вокруг виднелось лишь алое сияние, сообщающее о наличии отрицательной энергии, и больше ничего.
Чем ближе Волербус подходил к городу, тем сильнее воняло гарью. От былой роскоши не осталось и следа, ни трав, ни бабочек, что были здесь в изобилии, когда Волербус посещал Вавилон в прошлый раз. Лишь местами среди хлопьев сажи и пепла виднелись россыпи розовых лепестков.
Сажа и пепел летели сверху из клубящегося тумана, а вот откуда брался опавший цвет, Волербус понял не сразу. Лишь выйдя на место, более-менее свободное от туманной пелены, он увидел несколько деревьев с ободранной корой. Листьев на них не было, да и вообще стволы смотрелись, как после лесного пожара, зато на кончиках ветвей ещё виднелись розовые цветы. Именно они, пережив катастрофу, случившуюся здесь, опадали, и ветер разносил их, усыпая склон. Вокруг стоял странный низкочастотный гул, давящий на уши, какой бывает на подстанциях и прочих мощных электрических объектах.
Сочетание непроглядной пелены и непонятного звука, давящего на нервы, создавало атмосферу тревоги и напряжения. Но Волербусу это было нипочём, ведь он уже наловчился полностью контролировать свои эмоциональные состояния, оставляя свободу выражения лишь гневу. Волербус даже искренне любил свой гнев и свою ярость, ведь именно они принесли ему неисчислимые победы и успехи.