Т'аос вытянул руку с факелом вперёд, белая вспышка на мгновение ослепила округу, и гром раскатился над скалами, стены ущелья содрогнулись, и вниз полетели мелкие камни. Волна света разошлась сферой и, ударившись в завесу серого тумана, мгновенно рассеяла его.
Когда свечение стихло, стало видно множество чёрных драконов, оставшихся без магической завесы. Они были собраны из стальных деталей, подобно герддронам, с рядами заклёпок на телах и крыльях, а вдоль гребня от головы до кончика хвоста виднелись длинные изумрудные гривы.
— Драконы-экстриодроны! — сообразил Силий. — Огонь по готовности!
Лучники и арбалетчики принялись стрелять в стальных монстров, но стрелы оказались не эффективны. Несколько огромных крылатых ящеров со свистом истребителя ринулись в ущелье и, выпустив метровые когти, собирались атаковать войско, но в сражение вновь вступил возрождённый Т'аос. Вспышки слепящего белого света сменяли одна другую, почти осязаемые, они сминали несущихся в воздухе стальных драконов, отбрасывая их назад. После такой атаки те полностью теряли магическую силу, становясь уязвимы для стрел. Уяснив это, командиры войска стали выжидать момент, отдавая приказ стрелкам лишь после атаки Т'аоса.
Летающие экстриодроны, поражаемые тысячами стрел, вращаясь и извергая из пастей огненные вихри, с ржавым лязгом падали на скалы, разваливаясь на части и обращаясь в металлолом.
Миновав первую преграду, возглавляемое Т'аосом воинство вошло в долину и двинулось к Вавилону, вернее к тому, что осталось от вечного города. На подходах к черте городской стены их нагнали Волербус с Ариллией. Войско остановилось, каменный великан поднял забрало и из кабины высунулся Конструктор. Все ждали, что прикажет рок-менестрель.
— Будем стоять здесь, а Т'аос пойдёт вперёд и станет атаковать Гиратроподием столько раз, насколько хватит запаса энергии, — скомандовал Волербус. — Нам нужно просто размазать их энергетику, а потом останется лишь навалиться всем миром.
Конструктор одобрительно кинул идее, направив великана в сторону Вавилона. Встав максимально близко, Т'аос обрушил на пирамидальную тучу доселе невиданную мощь. Факел в его руке сверкал практически безостановочно, не давая передышки. Гром гремел, не смолкая, отчего Авельир едва не оглох. Готический рыцарь изо всех сил зажал уши руками и открыл рот, лишь так он мог не опасаться, что его сверхчувствительные барабанные перепонки лопнут.
Долину вновь наполнило ароматом озона, который вскоре растворил горелую вонь, оставленную Гиратроподиемом. Спустя некоторое время, вспышки стали ослабевать и, наконец, сошли на нет. Свет иссяк, и из факела повалил густой белый дым.
В течение атаки рыцари прикрывали глаза руками, дабы не ослепнуть, но свет, казалось, проникал даже через бронированные перчатки доспех. Когда всё стихло, воины устремили взоры к Вавилону, узрев последствия сражения.
От Эаррограссерогиратроподиема не осталось и следа, Вавилон лежал в руинах, разрушенный практически до основания, и дымящиеся развалины вечного города сплошь были усыпаны обломками драконов-экстриодронов. Все думали, что предстоит битва с ними, но, как оказалось, гирогротрон в руках Ариллии дезактивировал не только концентрат, но и обитающих внутри него чудовищ, которые затем были уничтожены Т'аосом.
Совет в разгромленном Вавилоне
— Да, — протянул Силий, глядя на всё это. — Я вас явно недооценил!
Арбитр подошёл к Волербусу с Ариллией, положив им руки на плечи.
— Век живи — учись, — сказал он философски, кончено же, догадавшись, что Гиратроподием остановила именно Ариллия. — Ведь я опасался, что наличие в вас энергии Гиртрона может повредить изначально благодатным течениям пурче-дхарны, а оказалось всё наоборот. Ты, — он посмотрел Волербусу в глаза. — Обрёл волшебство Ваджавьяры, ранее запретное для всех, коего даже просветлённые из Электрического Рима достичь не могли. Ну а ты, — он перевёл взгляд на Ариллию и ласково ей улыбнулся. — Без тебя бы мы никогда не одолели Эаррограссерогиратроподием, тут и добавить нечего.
— Нам следует идти в город, — заметил Волербус. — Надо поискать хорошенько, может, кто и выжил.
— Да, да, точно, — спохватился Силий. — Идём, идём!
На то, что осталось от Вавилона, было жалко смотреть. Высочайшие во всём великом Адальире стены сровняло с землёй, дворцы и здания рассыпались в пыль. От развалин тянуло неприятным запахом гари и разрушения, и местами проблёскивали языки пламени, от которых к небу тянулись дымные хвосты. Когда-то Силий осуждал град сей за великолепие внешнее и роскошь, теперь же от былого богатства почти ничего не осталось.