Силий поднёс ладонь с рыбкой к самому лицу, пристально всмотревшись в волшебную вещицу: Ваджавьяра поблёскивала солнечными бликами и переливалась всем цветами радуги, словно внутри неё имелся источник света, но как и хрустальные дефендеры, по-прежнему сохраняла форму.
— Мы что-то упустили! — уже в полный голос воскликнул Арбитр Стихий.
— Что такое? — заволновался Конструктор.
— Если зло Адальира повержено, то почему дефендеры или хотя бы Ваджавьяра не обратились водой?! — Силий посмотрел на Конструктора, потом перевёл взгляд на Кэльвиара, ожидая ответа от божества.
— И почему Волербус всё ещё здесь? — вместо ответа добавил Конструктор.
Вавилонцы поднялись на ноги, испуганно уставившись на лидеров. Атмосфера всеобщего блаженства сменилась тревогой, что мгновенно заполнила всю залу. Люди обменивались напряжёнными взорами и перешёптывались, пытаясь понять, что не так. Силий же не подумал о том, что озвучил Конструктор, но ведь Волербус являлся носителем энергетики демона сновидений и должен был по идее утратить эту часть составляющей его силы вместе с истреблением зла в королевстве.
— Мы что-то упустили! — повторил Силий, в глубинах разума спешно анализируя всё, что происходило в последнее время. — Что-то очень важное.
— А у него же энергия Даосторга? — вдруг уточнил Плотник, и слова его словно молния пронзили разум Арбитра Стихий.
— Даосторг!!! — воскликнул Силий.
И как он раньше не вспомнил! Это было немыслимо, но все вокруг, словно зачарованные позабыли о том, что зло пришло в Адальир не через Т'эрауса, а силами древнего демона сновидений Даосторга. И хоть тот не смог воплотиться в рок-менестреле, однако он всё ещё пребывал в Адальире, возродившись в облике Гиратро
В этот момент прогремел гром и стены Гаур-Хэс вновь содрогнулись. В углу около разрушенной Т'эраусом колонны стена почернела и на ней обрисовался контур воина в лёгкой броне. Он сделал шаг, выступая из стены, и тотчас обрёл плоть. Все обратили взоры к ужасающему явлению: перед остолбеневшими вавилонцами предстала фигура латника в странном шлеме, увенчанном стальным завитком, напоминающим локон. То был Гиратро, только увеличившийся в росте раза в три. На голове его виднелась корона-адальир, которая ныне смотрелась совсем крохотной.
Никто опомниться не успел, как Гиратро подхватил валяющийся около стены Низерельдер, ставший ему ныне почти в пору, и замахнулся им, закинув лезвие на плечо. Казалось, что четвёртому воплощению Даосторга всё же трудно удерживать столь огромный меч, кованный для созидательного божества, а не для мелкого демона.
Силий понял, что сейчас произойдёт атака, и уже ничего невозможно предпринять. Чувство бессилия освободило разум, и мудрец, закрыв глаза, погрузился в глубокую медитацию.
Кэльвиар, увидев демона, ринулся к нему, замахиваясь Апплоусертом.
— Иссеррагро-уаннос-криллосес! — крикнул Кэльвиар громоподобным басом, совершенно не похожим на свой прежний голос, пытаясь ударить Апплоусертом демона в колено, поскольку выше не доставал.
Гиратро двинулся на атакующего, словно падая, совсем как Гиртрон в легендарном сражении с Бреловым на вершине Шадоурока, и одновременно потянул Низерельдер в том же направлении, собираясь обрушить его на голову Кэльвиара. Меч-антиадальир, продолжая движение хозяина, полетел по дуге вперёд и вниз, и уже готовился уничтожить противника. Но тут Кэльвиар вывернул Апплоусерт и подставил его под атакующий Низерельдер. Меч-адальир и меч-антиадальир сошлись и соударились.
Погремел оглушительный взрыв, молнии брызнули во все стороны, пробивая стены Гаур-Хэс и круша колонны в пыль, а противников осыпало россыпью искр. Своды дворца магии пошатнулись, и треск разрушения заполнил всё пространство.
Апплоусерт вмиг почернел, листья плюща, обвивающего эфес и клинок, увяли и частично рассыпались в пыль. Вода, переливающаяся в виде лезвия, пролилась на пол, став лужей. Низерельдер же частично зацвёл. Оплетающие лезвие сухие побеги, напоминающие колючую проволоку, зазеленели листовой, но лишь на мгновение, а затем меч стал распадаться на части прямо в руках Гиратро. Тот продолжал неистово сжимать рукоять чудовищного орудия, наваливаясь на Кэльвиара всей массой. Он вливал в клинок собственную силу, подобно крыльям Волербуса, с каждым мгновением всё уменьшаясь в размерах. Наконец, Низерельдер не выдержал и разлетелся на куски.