Алёна улыбнулась, поставила потухший фонарь прямо в пыль и сама присела рядом с этим крохотным оазисом жизни среди тотальной разрухи. Опершись рукой о пол, она вдруг ощутила в пальцах что-то знакомое и, взглянув, не поверила глазам. Около неё на почерневших от копоти камнях Гаур-Хэс валялась рукоять Апплоусерта, так усердно спасаемого ею на земле.
Ручка меча-адальира почернела и уже не цвела пышной зеленью, побеги плюща, обрамляющие её, превратились в засохшую проволоку, а клинок из переливающийся воды и вовсе иссяк, но Алёна узнала бы этот эфес из тысячи!
Она спешно схватила обломок адальира, мгновенно вспомнив о чудесной силе сакрального меча, но вдруг кто-то другой схватился за рукоять, не позволив девушке завладеть заветной вещицей.
Алёна вздрогнула и тотчас увидела перед собой воина в изящных доспехах и шлеме со стальным завитком на макушке, конечно же, узнав чудовище. Гиратро лежал на полу, наполовину погружённый в пепел, крепко вцепившись в оружие.
Алёна сразу смекнула, что у неё есть шанс. Раз демон так держался даже за разрушенный Апплоусерт, то, значит, в нём была сокрыта опасная для чудовища сила.
— Отдай! — резко приказала Алёна, потянув рукоять на себя, и пристально посмотрела на противника.
Зелёный свет из её глаз пролился на броню и словно обжог Гиратро. Демон сновидений дёрнулся и хотел как-то атаковать противника, но ощутил полнейшее бессилие. То ли доспехи из листов "Тайной книги созидания", то ли Алёнина неимоверно возросшая вера в себя, но что-то полностью блокировало его энергию. Гиратро сжал стальную перчатку, демонстрируя непреклонность намерения, и глухо зарычал, желая хотя бы напугать Избранную.
— Отдай! — рассержено повторила Алёна с нажимом, поднимаясь на ноги и увеличивая усилие.
Гиратро подался вперёд, продолжая сжимать рукоятку Апплоусерта, словно это Алёна его подняла. Воин встал на четвереньки, будто покорный раб приклоняющийся перед госпожой. Если бы кто-то из олдовых вавилонцев увидел сию сцену, то не поверил бы, что такое вообще возможно. Пускай и не сознательно, но необоримый в веках демон сновидений впервые преклонялся пред вавилонкой!
На энергетическом уровне Алёна поняла, что нужно атаковать немедленно, демон ослабел, и превосходство было явно на её стороне. Свободной рукой она подхватила фонарь-адальир и замахнулась им, готовясь врезать противнику по голове. Гиратро вновь дёрнулся и застонал, словно испугавшись. Энергии у демона по-прежнему оставалось очень мало, и удар даже погасшим адальиром для него мог оказаться непосильным.
Алёна довольно улыбнулась, торжествую над противником. Она пристально посмотрела в безжизненные глаза монстра, которые являлись по сути просто прорезями в стали шлема, осветив забрало зелёным светом. Но вдруг свет рассеялся и иссяк. Гиратро повёл головой, всматриваясь в лицо девушки: зелёный цвет её огромных глаз сменился родным серым…
Алёна не знала, что произошло с её взглядом, зато Гиратро отлично всё понял. Вера в себя, являвшаяся главным даром выходцев из Изначального Мира, достигла внутри Алёны такой неимоверной силы, что отныне она не подчинялась законам Адальира даже на уровне энергетик, потому-то и глаза её обрели прежний, прекрасный цвет. Ей больше не требовались дефендеры, заклинания, адальиры и даже волшебные доспехи, точка невозврата была пройдена в этот момент, и Алёна сама стала адальиром. Просто произошло это как истинное просветление — тихо и незаметно, без грома и молний, раз и всё, как щелчок тумблера. Чарующим взором прекрасных серых глаз на демона смотрела не слабая девушка с земли, какой он помнил её во время бегства из старой квартирки, а настоящая воительница Адальира, чья мощь родилась лишь из её веры в себя. Теперь Гиратро по-настоящему испугался, ибо не знал, что ещё может противопоставить воительнице Алёне, истинной Избранной Адальира.
Девушка же внезапно ощутила страннейшее чувство. Едва последние страхи покинули разум, и душа Алёны наполнилась спокойной уверенностью, проникшей в самые отдалённые её уголки, над всем остальным торжественно возобладала любовь. Она даже ослабила хватку и мотнула головой, с трудом осознавая, что испытывает… Двери разума противника оказались раскрыты пред ней, и Алёна первая смогла заглянуть в сии мрачные чертоги. Картины тысячи сражений, самые глубинные мысли, всё обрело плоть в образах. И Алёна отчётливо увидела сцену беседы Гиратро с Т'эраусом в моноптере. Услышала, как чудовище просило подарить ему возможность… любить… Теперь она точно смогла идентифицировать новый порыв души: жалость! Алёне вдруг стало ужасно жалко этого монстра. Как же он мог прожить тысячи лет, никогда никем не любимый и даже вообще не знающий, что такое любовь?! Т'эраус обманул его, пообещав даровать то, что не мог. В мыслях не осталось ни ярости, ни гнева по отношению к чудовищу, которое обратило в прах цветущее королевство. Ей уже не хотелось обрушить адальир на голову монстра и покончить с ним раз и навсегда. На смену чувствам злым, привнесённым в Адальир дурной энергетикой Даосторга, пришла пурче-дхарна Кэльвиара, ставшая жалостью по отношению даже к последнему из демонов, с каждым вдохом всё сильнее заполняющая разум и сердце.