У границы монастыря показался Тольтроун. Монахи, осознав ошибку и восхищаясь добродетелью брата, приветствовали его, как короля. Настоятель был так восхищён, что даже хотел уступить ему бразды правления, но Тольтроун отказался.
— Теперь в Адальире нет зла и я могу просто наслаждаться совершенством творения! — сказал он и отправился в очередное путешествие.
Заискрилась, наполняемая солнцем, Корона Электрического Рима, и её сверкающие пределы заполонили лиры в розовом оперении, Алёна лишь подумала о том, и всё в тот же миг стало по её желанию. А где-то на другом краю королевства из руин поднималась виноградная деревушка Рики…
В Электрическом Риме больше не бушевали ледяные бури. Город возродился в летней зелени, и здесь уже не было неуправляемых энергетических монстров, лишь сотни просветлённых с изумлением бродили по улицам. Конечно же, они, будучи умудрёнными волшебниками, сразу поняли, что произошло, и только диву давались, какой величайший чародей ухитрился освободить от всех отрицательных энергий великое Королевство Адальир…
Под водопадом золотых лучей в густой траве старинного сада средь искусно выполненных статуй пробудился Фарфалла. Философ раскрыл глаза, ощущая, как жизнь возвращается в его тело, и устремил взор в высокое небо над собой. Сан-Киви приподнялся и огляделся: вокруг всё зеленело и цвело. Плодородная долина стала ещё краше и пышнее. Ученики его и пилигримы-путешественники были тут же. Они, казалось, даже не помнили, что произошло, и как орды экстриодронов стёрли чудесные сады с лица Адальирской земли. Философ же чувствовал всеми семью чувствами, благодаря кому столь чудесно преобразился Адальир. Он посмотрел вдаль и убедился в верности чувств: докуда простирался взор, всё покрывали густые заросли лесов, над долиной плыл туман и отовсюду заливисто щебетали птицы.
Среди учеников оказался и мальчик лет семи с кудрявыми чёрными волосами, он немного удивлённо смотрел по сторонам, как будто даже не понимая, как вообще попал сюда. И Фарфалла тотчас узнал в нём своего бывшего ученика Стронцвета. Алёна даровала новый шанс даже злобному колдуну…
— Моя лучшая ученица! — своим мелодичным голосом промолвил Фарфалла с широкой улыбкой на лице. — Как долго я её ждал! — он сладко потянулся, закинул руки за голову и плюхнулся обратно в густую траву, ощущая лёгкость и благодатное спокойствие.
— Смотри! — воскликнула Ариллия, указывая пальцем на странное чёрное пятно, расплывающееся в пространстве совсем рядом.
Волербус нахмурился, он вспомнил, как Даосторг проник в Адальир а заре творения мира, просочившись в него из Непостижимых Глубин, и сразу догадался, что в этот момент в Адальире по ту сторону портала происходило нечто чрезвычайно важное. Тем временем чёрная клякса стала обретать облик воина в покрытых шипами доспехах. Перед ним средь волн зеленоватого тумана возникла танцующая и переливающаяся всеми цветами радуги змейка, которая начала превращаться в разные геометрические фигуры, становясь то восьмёркой, то ромбом, то кругом, овалом или просто россыпью искр без какой-либо структуры. Явно, сие был портал, и воин в покрытых шипами доспехах устремился к нему, уверенно намереваясь просочиться в новый мир, подобно Даосторгу на заре времён…
— Но уж нет! — злобно оскалился Волербус и, недолго думая, метнулся к пришельцу, нанеся ему несколько сокрушительных ударов, в которые вложил не только физическую силу, но и неимоверную энергию.
Пришелец, казалось, был обескуражен, встретив такую мощь и тотчас ретировался, растворившись в пространстве, так и не добравшись до портала, который в тот же момент тоже исчез. Волербус довольно усмехнулся и подмигнул Ариллии:
— Не в этот раз! — оскалился он. — Хватило и одного недоделка!
Пророчество хрусталя
Всё шумело и пело, залитое золотом, от чёрных туч не сталось и следа, и над Адальиром встал высокий ультрамариновый купол, сияющий, как в первый день появления королевства в тонком эфире по правую руку от Полярной звезды…
Избранная продолжал наблюдать преображающийся пейзаж за арками дворца, где средь расцветающей вокруг красоты из праха возрождалась природа и поднимались павшие воины.