— Алёна! — окликнул её знакомый и родной голос.
Девушка обернулась: около неё стоял Авельир.
— Авельир! — взвизгнула Алёна, кидаясь готу на шею.
Готический рыцарь подхватил девушку за талию и закружил, а та лишь зажмурилась от удовольствия.
— Я не знаю, как тебе это удалось, — промолвил Авельир, уткнувшись в Алёнины волосы, с наслаждением вдыхая их аромат. — Скажу лишь, что очень по тебе соскучился!
— И я… — Алёна сбилась, от переполняющих её душу чувств на мгновение даже перехватило дыхание. — И я соскучилась… Очень, очень соскучилась!
Избранная медленно раскрыла глаза, поглядев через плечо Авельира и встретилась взглядом с лучезарными глазами Силия. Он стоял тут же, привычным движением расправляя непослушные без ниточки волоски скудной бородёнки, ласково глядя на неё. За спиной Арбитра Стихий виднелись прочие вавилонцы и рыцари Ормунда, которые так же возродились благодаря силе Алёниной веры.
Вдруг посреди залы сверкнула молния, сформировав световой шар, и из него, как из портала, выпорхнули Волербус с Ариллией. Они покружили по залу и приземлились рядом.
— Я уж было подумал, будем там до скончания веков путешествовать, — хохотнул Волербус. — Видимо, Свиртенграллю конец!
— Конец эпохи, — подтвердил Плотник.
— Начало эпохи! — вдохновенно сказал, словно пропел Силий. — Начало новой эпохи благоденствия, счастья и любви в королевстве Адальир!
Аллвэ сидел на лужайке среди обломков герддронов. Голова эльгвейта гудела, он совершенно не помнил, что произошло, но видел, что вся его армия обратилась в рухлядь. Сзади послышался хорошо знакомый сородич Борригригго.
— Что, накрылась твоя армада? — ехидно заметил он.
— Да вот, какая незадача, — недовольно пробормотал Аллвэ. — Всегда хотелось командовать личным сбором герддронов, а они развалились ни с того ни с сего. Ты ещё тут, откуда взялся?
— Сам не знаю, — Борригригго почесал лапкой за ухом. — Сперва всё загудело и какая-то буря налетела, я уж думал, мне конец, но вдруг засияло солнце и я проснулся посреди зеленеющей лужайки под кустом малины. А ягоды такие спелые, сочные и большие, я аж объелся!
— Да-да, ты объелся, а я тут войска лишился…
— Да и Бог с ними, будет тебе! — махнул лапкой Борригригго. — Пошли лучше со мной, я листьев вкусных насушил, чая попьём?
— Ладно уж, — Аллвэ поднялся, и они двинулись прочь с полянки.
Обломки герддронов уже стремительно зарастали изумрудной листвой…
Алёна продолжала жадно болтаться на Авельире, не в силах расцепить рук, да и гот не спешил отпускать возлюбленную из объятий. Вдруг девушка ощутила что-то холодное и мокрое на груди, словно за пазуху ей упала льдинка. Она сунула руку в ворот плаща и с удивлением вынула оттуда зелёный шнурок дефендера, на котором вместо горного хрусталя висела большая капля росы.
— Хрусталь тает! — восторженно воскликнул Авельир и нежно поглядел на Алёну. — Алёнушка, ты же сделала невероятное!
— А вы не хотели, чтобы я прилетала, — наигранно обиженным голосом пожаловалась Алёна.
— Как же ты решилась прилететь после того, как я сам сказал тебе, что ты никакая не Избранная?! — недоумевал Силий.
— Так ты забыл свою шерстинку, Арбитр! — засмеялась Алёна, разматывая с пальца красную ниточку и протягивая её Силию. — Как же борода будет держаться, отсохнет ещё!
Силий взял ниточку и быстро заплёл непослушную бороду, предварительно привычным движением пропустив волоски сквозь плотно сжатые пальцы.
— Удивительно! — вымолвил он. — Я чувствую совершенно новую энергетику вокруг, это уже совсем не то королевство, в которое я прибыл много лет назад. Адальир становится другим, это ты его изменила? — он восхищённо поглядел на Алёну.
— Вроде того! — кивнула девушка и хотела приблизиться к Силию, но Авельир не выпустил её из объятий.
Алёна только довольно хихикнула, не став вырываться:
— Я вообразила мир таким, какой хотела сама, и получилось!
— Ты подняла королевство из праха и возродила павших, — сказал Волербус, рассматривая через прореху стены зацветающую долину Арвельдона, заполненную самыми разными созданиями. — Даже обитателей Электрического Рима!
И действительно, по равнине плавно шествовали просветлённые, правда, они уже не выглядели как гигантские чудовища, сотканные из молний. После возрождения, бодхисаттвы запретного города обрели прежний облик, вновь превратившись в людей, и отличить их от обычных монахов можно было лишь по синему свечению электрических разрядов, иногда пробегающих по серебристым накидкам.