За деревьями послышался шум, это товарищи Силия, услышав громы и молнии, поспешили на помощь.
Гиратро заскрипел доспехами, вынимая меч. По поверхности лат его заскакали золотистые искры, а в просветах между сталью встало гудящее алое пламя. Чёрный дым окутал фигуру воина, сделав его невидимым в темноте.
Силий понял, что противник немедленно расправится с вавилонцами, если они окажутся здесь, и, собрав все ещё оставшиеся запасы энергии, решил воспользоваться последним шансом:
— Она и есть принцесса, лучше любой принцессы, по крайней мере, для меня! — шепнул Арбитр Стихий, тотчас сотворив "лазурь" одной силой мысли.
Зеленоватый туман поплыл над утёсом, но латник лишь замедлился. Меж тем Силий, оказавшись в энергонасыщенной среде благодатной "лазури", из последних сил исхитрился вытащить из кармана дар Аукоралла и швырнуть его в противника. Подхваченный неспешными волнами магического туман, мешочек полетел вперёд, как в замедленном кино. Гиратро попытался отбить атаку, но был слишком медленным для этого. Материя расползлась по швам, и изнутри ёмкости сверкнула неописуемой красоты звезда, что тотчас ударилась в грудь воина, обдав его волной ослепительного сияния.
Гиратро странно передёрнуло. Его рука с мечом вяло пустилась вдоль туловища, искры на броне и пламя в щелях доспеха померкли, а чёрный дым рассеялся. Четвёртое воплощение было дёрнулось куда-то в сторону, но, окружённое зеленоватым туманом, не смогло сойти с места. Издалека донеслись птичьи трели и вдохновляющий голос флейты. "Лазурь" над утёсом словно укреплялась, становясь сильнее благодаря этому сиянию. По доспехам Гиратро внезапно с неистовой скоростью принялись расползаться пятна ржавчины. Местами ржа так глубоко проедала сталь, что мгновенно образовывались рытвины и даже дыры. На плечах воина таких прорех получилось сразу три, и из них на поверхность лат выбралось несколько стальных бабочек чёрного цвета. Внешне эти создания больше напоминали Грассеротепа, выпорхнувшего недавно из головы поверженного Граса Даркфлесса, нежели крылатых обитательниц цветущих лугов. Меж тем они, срываясь с доспехов, начинали кружить вокруг головы Гиратро также проворно, как Тали в долине фей…
Силий не верил глазам: наличие бабочек, пускай даже таких странных, являлось нонсенсом. Ни одной существо из Свиртенгралля никогда не имело в своей основе пурче-дхарны, однако крылатки, выпорхнувшие из доспеха, свидетельствовали о благодатных течениях внутри воина, и это было абсолютно невероятно! В то же время сей хрустальный ключ положительной энергии, бьющий в чреве мрака, открывал возможность Арбитру попытаться подключиться к основе его бытия и проникнуть в мысли противника.
— Простолюдинка, — вяло повторил Гиратро.
— Принцесса! — с нажимом повторил Силий, ощущая меж тем, что чудовище окончательно утеряло контроль над собой, и хранилище его мыслей открывается, как старинный ларец.
Воспользовавшись моментом, Силий тотчас вклинился в разум чудовища, насколько это было возможно глубоко, но узрел там лишь образ Алёны, полученный, очевидно, из его собственной памяти: "Она тебе непременно понравится, дружище! Большущие серые глаза, наивный взгляд…" — прозвучал в мыслях Гиратро голос Силия. Следом за всем этим пред взором предстала армада странных созданий, напоминающих герддронов Свиртенгралля, но с длинными развевающимися на ветру зелёными гривами. Армия уверенно двигалась по заснеженной равнине под завывание вьюги и шелест знамён Кйя-Ори к зеленеющим землям вдали, Силий, кончено же, сразу узнал это место…
— Силий! — крикнул в темноту Дэльвьир, выскакивая из-за деревьев.
Гиратро метнул в сторону валяющегося пред ним Арбитра огненный взгляд, плавно, точно во сне встряхнул головой и незримым туманом растаял в воздухе…
Силий раскрывает правду
Дэльвьир с Фариселлом в панике выскочили на уступ, держа оголённые мечи наизготовку, но едва вступили в облако "лазури", как сразу успокоились. Следом подоспел и Меркурий с какой-то палкой в руках, очевидно, диггер схватил первое, что попалось на глаза. Взору парней предстала странная картина: над поверхностью уступа клубился зеленоватый туман, внутри которого кружили розовые лепестки и порхали бабочки, отовсюду звучали удивительно мелодичные птичьи трели и пели флейты. А у самого края обрыва на спине лежал Uberrima Fides.
— Арбитр! — Фариселл кинулся к Силию и бегло оглядел того на предмет возможных ранений. Однако просветлённый был абсолютно невредим, но выглядел парализованным, словно бы статуя из сада магистра Сан-Киви Фарфаллы.