— Я не знаю?
— Нет, ты просто глупый… безмозглый демон, который думает только о сексе. Ты ничего не знаешь ни о женщинах, ни о чувствах.
— Я знаю, каково это тащить за собой грёбанный призрак. Как будто ты хочешь выбить из него всё дерьмо. Так сделай это. Вымести всё это на мне, Калла, потому что ты не можешь сейчас выместить это на том ублюдке.
Пальцы Каллы сжались в кулаки. Слёзы наполнили её глаза. Спасибо за повязку на глазах.
— Зачем ты это делаешь?
— Что мне сказать, чтобы ты меня ударила? — Он зарычал и поёрзал на кровати под ней. — Он причинил тебе боль, Калла. Ублюдок сделал тебе больно. Подумай, кем бы ты была сейчас. Где бы ты была, если бы он не сделал то, что он…
— Замолчи! Не говори этого! Просто заткнись!
— Он сделал это.
Её дыхание было тяжелым, а глаза горели под повязкой, слёзы текли и увлажняли ткань галстука на её щеках.
— Я чувствую тебя, Калла. Адреналин. Эту спешку. Твои кулаки жаждут драки. Думаешь, мне не знакомо это чувство? Вымещай всё это на мне.
— Ты хочешь, чтобы я тебя ударила? Отлично!
Логан отпустил её запястье, и она вонзила кулак ему в грудь.
Жар пробежал по костяшкам пальцев.
Никакого стона боли. Его тело даже не вздрогнуло от нападения.
Интригует.
— Вот и всё. Ударь меня ещё раз. На этот раз представь его лицо и бей сильнее.
Она снова ударила кулаком ему в грудь.
И опять.
Она почувствовала себя так хорошо. Подобно спарринговому манекену, она колотила тело под собой. Каждый раз он почти не двигался, и ей было легче продолжать.
— Я тебя ненавижу. Ты больной, извращенный сукин сын! — Она тяжело выдохнула. — Жизни, которые ты разрушил. — Раздался треск, когда она ударила Логана по лицу. — Мой брат. Мои родители. — От удара, её бедра оторвались от тела Логана. Руки прижали их обратно к его твердому животу. — Катись к черту!
В последнем припадке истерики её кулаки безудержно били и били… пока она не спохватилась.
— О боже. Что я делаю?
В середине удара она опустила руку в сторону и стянула повязку с глаз.
Логан лежал под ней, глаза закрыты, голова запрокинута назад, на лице улыбка, как будто он… наслаждается насилием?
Он открыл глаза. Струйка крови вытекла из уголка его губы, но порез уже зажил.
Калла наклонилась вперёд, в ней всё ещё струился адреналин.
Нет слов.
Его руки скользнули от её бедер к изогнутой пояснице, нежно притягивая её к себе. Мягкое прикосновение её губ к его рту, и он слил их в собственническом поцелуе — таком, который требовал, чтобы её язык встретился с его. Запустив руки в его волосы, она ответила свирепостью, кусая его губу, её дыхание было тяжелым, жар обжигал её сердце, такой страстный, как будто она надеялась прикончить его поцелуем.
Его хватка усилилась, прижимая её к себе. На мгновение она наслаждалась хваткой дыхания, волнением от столь сильной связи с кем-то, как никогда раньше.
Её поглотил жажда, желание залезть внутрь него и впитать в себя его жар. Оставаться там, где она знала, что обречена.
Объятия Логана несли в себе обещания, от которых она была слишком напугана, чтобы поверить. Защита. Безопасность. Она никогда не знала этих чувств и внезапно поняла, что никогда не выживет без него.
— Мне жаль. Мне так жаль, — сказала она ему в губы.
Калла вырвалась и села.
Она слезла с него, соскользнула на пол и собрала свою одежду, всё время потирая голову. Так неправильно.
Что со мной не так?
Её кожу покалывало. Она склонила голову набок, заметив, что его тело встало появилось позади неё.
Он выбил одежду из её рук, позволив ей упасть на пол.
— Я всё время чувствую себя такой слабой, — пробормотала она. — Будто я подвела очень много людей. Я не просила об этом. Я не просила быть здесь или быть той, кто я есть. Иногда мне хочется просто исчезнуть.
Из-за её спины появилась рука и схватила её за запястье, перевернув. Она отпрянула от его прикосновения, но его хватка усилилась.
Шрамы почти светились в тёмной комнате.
— Ты пыталась. — Он провёл по ним большим пальцем, и его низкий, глубокий голос, обращенный к её уху, звучал самым успокаивающим тоном, который она когда-либо слышала от него. — Знаешь, в нашем мире самоубийство наказуемо. Обсидиус или абсолютная смерть. Это одно и то же, судя из моего личного опыта. Я стал смотреть на это как на акт чистого отчаяния, когда человек пытается покончить с собой. — Он поднёс её запястье ко рту и поцеловал шрам. От этого жеста её желудок сжался. — Ты хорошо их скрываешь, Калла. Внешне ты похожа на любую другую женщину. Нормальную. Внутри же, бушует буря. — Он отпустил её запястье. — Я не хочу, чтобы ты исчезла, — прошептал он позади.