— Нет. Я думаю, он выглядит вполне довольным, находясь с тобой. — Цефирина повернулась к Гевину, ещё раз взглянув на кота. — Возвращаясь к сути дела. Я обязана доложить Совету о том, что здесь произошло.
Логан рванул вперёд на своем сиденье.
— Цефирина, мы придумываем план. У нас есть адвокат по этому делу…
— Он ничего не сможет сделать, Логан, — голос Гевина был совершенно бесцветным.
— Чушь собачья! — Логан стукнул кулаком по столу. — Два дня назад ты сказал мне, что он может помочь! — Кот спрыгнул с его колен и выбежал из кабинета.
— Я же говорил тебе, что не могу ничего обещать. Ты говоришь о противостоянии самым могущественным демонам Оркосии.
— С чем помочь?
Все головы повернулись к двери.
Она стояла в футболке и джинсах, мокрые волосы Каллы свисали ей на лицо. Её красота всегда захватывала дыхание Логана.
Калла повернулась к Цефирине.
— Здравствуйте. Извините, я просто…
Цефирина встала со своего стула, а Логан вскочил со своего, напрягая мышцы, когда пожилая женщина скользнула через комнату к Калле, двигаясь, как будто её несли облака.
— Меня зовут Цефирина. — Она возвышалась над Каллой, её платье струилось под действием какой-то таинственной силы, окружавшей её, и она протянула руку ладонью вниз. — Я в некотором роде мать Логана.
Калла неловко пожала ей руку.
— Рада встрече.
Цефирина снова взглянула на Логана.
— Прошу… — Логан шагнул к ним. — Не делай этого.
— Ты знаешь, что я должна. Я даю тебе два дня, чтобы решить, что ты будешь делать. За это время я не произнесу ни слова.
Два дня на принятие решения означали два дня на выбор между Каллой и ребёнком. Ужас засел глубоко в животе Логана. Его сердце, казалось, перестало биться.
— Что происходит? — Замешательство на лице Каллы усилилось. — О чём она говорит, Логан?
— Два дня, — повторила Цефирина и повернулась обратно к двери. — Было приятно познакомиться с тобой.
Как только Цефирина вышла из кабинета, Логан резко выдохнул и устремил взгляд на Каллу.
— Нам надо поговорить.
***
Усталость в глазах Логана, серьезность всего его лица заставили желудок Каллы сжаться, когда она села напротив него за столом в библиотеке. Сколько раз мужчина собирался потереть лицо руками? Он скоро дыру в нём протрёт.
— Что такое? — она спросила.
Сомкнутые брови выглядели ранеными.
— Это пи*дец. Вот что это такое. — Его глаза наконец встретились с ней. — Наши законы гласят, что женщина не может забеременеть от демона, пока они не спарились.
Ее напряжение немного спало.
— И это всё? У тебя холодные ноги, что ли? — Она усмехнулась.
— Хотелось бы, чтобы это было так. Господи, Калла, я бы соединился с тобой в мгновение ока. — Затененные и пустые опущенные глаза заставили её поёрзать на стуле — он никогда не выглядел таким расстроенным. — Я хочу быть спаренным с тобой, и только тобой.
Живот вновь сжался.
— Что тогда? Я в замешательстве. И ты меня сейчас очень пугаешь.
— Демонам не разрешается иметь детей, пока они не спарились. Сначала нас должны были связать. — Он потёр руками череп взад и вперед. — Наши законы гласят, что я должен выбрать. — Он положил одну руку на стол, словно собираясь с духом. — Между твоей жизнью и жизнью ребёнка.
Калла внезапно почувствовала лёгкость в теле. По её телу пробежали жаркие покалывания.
— Моей? Ребёнка? — слова путались в её голове.
Словно её жизнь разрезали на до и после.
— Калла… — он потянулся к ней, но она отдёрнула руку.
Стул упал набок, когда она встала.
— Это… поэтому ты был так отстранен? Да?
Он склонил голову, не говоря ни слова.
Ты знал это, ещё в ту ночь, когда я рассказала тебе о беременности. В течение нескольких недель ты знал и не сказал мне ни слова.
— Я делаю всё, что могу, чтобы этого не произошло. Но Цефрина, — его кулак ударил по столу, — чертовски меня ненавидит. Я не знаю, что я сделал этой женщине. Она собирается отправиться в Совет через два дня.
— Совет? — Калла нахмурилась. — Это ваши законы. Не мои. Я человек. Я живу по законам своей страны. Не подземного мира.
— Они тайно управляли людьми на протяжении веков. Большинство действующих у вас законов были разработаны экспертами подземного мира. — Он откинулся на спинку стула. — Они похожи на сверхъестественную мафию или какое-то дерьмо, с десятикратной властью и коррупцией.