Она услышала рыдания от того, кто стоял рядом с гробом.
— Ты завтра идешь на похороны Джейка? — спросила молодая девушка другую девушку, сидящую впереди в двух рядах от них.
Их диалог был как далекая музыка. Музыка о потерянной жизни. Делла заставила себя слушать.
— Наверное. Мне просто интересно, не случилось бы этого, если бы Филипп не сбежал.
— Она любила Джейка.
— Я думаю, что она больше любила Филиппа.
— Филипп разбил ей сердце, оставив ее в таком состоянии.
У Лоррейн были проблемы с мальчиками, как и у всех остальных, — подумала про себя, Делла.
— По крайней мере, они с Джейком были вместе.
Почему это должно было быть облегчением? Делла задумалась над словами девушек, и предпочла не думать, как ужасны были последние мгновения жизни Лоррейн. Лицом к лицу с монстром. Боясь за свою жизнь, и боясь за кого-то, кого она любила.
Начала играть музыка. Пастор поднялся на трибуну и рассказал о любви Лоррейн к жизни, и о ее помощи другим людям. После того, как его десятиминутная панихида закончилась, толпа встала и все прошли мимо гроба. Делла чуть не прорвалась сквозь человеческую цепь, чтобы сбежать, и не смотреть на тело. Затем, понимая, что это может выглядеть оскорбительно, она медленно, с идущей рядом Холидей, подошла к гробу.
Она сказала себе, что не будет смотреть, что в этом нет необходимости. Но как только она добралась до первого ряда, ее взгляд упал на слишком неподвижную девушку, одетую в розовое платье. Ее темные волосы были единственной вещью в ней, которая не выглядела мертвой. Ее руки — больше не кровавые, не такие, какие она видела у нее в последний раз — были сложены вместе. Ее глаза закрыты. Ее горло не было искалеченным.
Делла стояла около отполированного деревянного гроба достаточно долго, чтобы дать обещание.
Я поймаю его. Я поймаю монстра, который сделал это с тобой.
Спустя секунду, как Делла отошла от гроба, крошечное перо проплыло сверху и мягко приземлилось на щеку девушки, оно выглядело, как слеза. Делла боролась с необходимостью скинуть его с ее лица, но не решаясь дотронуться до тела, поэтому она последовала за толпой из церкви.
— Значит, ты ее так и не увидела? — спросила Делла Холидей, как только они вернулись в лагерь.
— Нет, — сказала Холидей, — но, возможно, она вернется позже. Иногда…
Телефон Холидей зазвонил, и она вытащила его из сумочки, проверив номер. Нахмурившись, она ответила на звонок.
— Все ли в порядке?
Делла пыталась подслушать, но она так и не смогла услышать голос на линии. Ее слух снова подвел ее, но она успела изучить выражение лица руководителя лагеря. И поняла, что то, что было сказано на другом конце, не было хорошей новостью.
— Мы будем через две минуты, — сказала Холидей. — Пригласи его в конференц-зал. Скажи ему, что его дочь в домике, и что ты приведешь ее сюда.
Когда Холидей повесила трубку, она взглянула на Деллу, ее глаза наполнились беспокойством.
— Что? — спросила Делла, беспокоясь, что у ее друзей возникли проблемы с родителями.
У Кайли и Миранды всегда были домашние проблемы. Черт возьми, может быть это касается Дженни.
Выражение лица Холидей еще больше приобрело сочувствующий взгляд.
— Это твой отец, Делла. Хейден говорит, что он очень расстроен. Он утверждает, что ты забрала что-то из его дома, и он хочет вернуть это немедленно.
Сердце Деллы упал в яму ее живота, ее кишечник затянуло узлом.
Холидей посмотрела на нее и спросила.
— Ты хоть представляешь, о чем он говорит?
***
Делла зашла в дом, чтобы взять фотографию. Осторожно, чтобы не помять ее, она засунула ее в чистый белый конверт и пошла в офис. Единственное, что она сказала Холидей, было то, что она взяла старую фотографию своей семьи. Пока фэйри ждала, пока Делла объяснит ей причину ее «кражи», после она ничего более не ответила. Она просто смотрела в окно.
Они проехали несколько миль в полной тишине, в то время как хаотичные мысли и боль в сердце Деллы не стал невыносим.
Сейчас, пока она шла к офису, она держала фотографию в своих руках, все ее тело было натянуто, как струна, она боялась мысли о том, что встретится лицом к лицу со своим отцом. Или, скорее всего, столкнется с разочарованием, которое, как она знала, увидит в его глазах. Воспоминания об этом взгляде, которое она в очередной раз увидела тогда, в его кабинете, обжигала ее каждый раз. Его обвинение о краже коньяка так и вибрировало в ее ушах.